— Так что кто знает, как оно лучше. Как у тебя, или как у меня.

— Лучше бы посерединке где-то, — ухмыляется Медведь и отстраняется, но не отпускает, а лишь для того, чтобы прижаться губами к моим. — Но это жизнь, Карина, бывает по-всякому. Как-то да справимся, ты главное не волнуйся сильно. А то горошинки будут беспокойными.

Да, по-всякому. Он прав. И никогда не угадаешь, где тебе плечо подставят, а где в спину толкнут. Я была разбита изменой Коли, но сейчас благодарю судьбу, что она послала мне такого человека, как Богдан. В отношениях я бы себе не позволила на другого и посмотреть.

И когда я сказала ему, что тоже его полюбила, то совершенно не соврала. Это чувство не было ослепляющей вспышкой, оно выросло. Плавно, но быстро и напористо. Выросло и заполнило собой всю мою душу.

А потому я не стану ненавидеть его мать. Какой бы она не была сейчас, я вижу, как глубоко она несчастна. Потому и делится с миром тем, чем наполнена сама."

"Но она родила и вырастила человека, который теперь мне очень дорог, а значит, было в ней что-то такое, что позволило сделать это. Что-то хорошее, доброе. И я очень надеюсь, что когда-нибудь это “что-то” проявит себя.

И мне хочется как-то отвлечь его. Сделать так, чтобы он расслабился хоть немного.

— Всё же думаю, надо сменить замки. Кто знает, может у мамы дубликат, — говорит Богдан. — А я не хочу, чтобы она испугала тебя, застав врасплох.

— Хорошо, — несмотря на надежду, что когда-нибудь всё это разрешится мирным путём, с идеей Богдана я согласна. — Но давай чуть позже, ладно?

— Почему? — он сводит брови непонимающе.

— Поэтому… — я снова его целую и тянусь к пряжке ремня.

28

— В этом я смотрюсь просто квадратной! — я кручусь перед зеркалом, то затянув поясок под грудью, то сняв его вообще, пока Богдан застёгивает пуговицы на рубашке. — Будто у меня в животе не двое детей, а целых пятеро! И не на четвёртом месяце, а на девятом!

— Белочка, ты выглядишь прекрасно, — отвечает ровно и спокойно.

— Нет! — мне хочется истерично топнуть ногой.

— Ладно, как скажешь, — обречённо кивает. — Нет и нет.

— То есть я стрёмная?! — оборачиваюсь и смотрю на него сердито.

— Нет, конечно, — ну и спокойствие у него! — Ты беременная.

— Беременная и стрёмная?

— Нет, беременная и прекрасная.

Медведь подходит и обнимает меня за плечи, чмокает в нос, и я чувствую, как нервный жар начинает отпускать. Ох уж эти гормоны! И в кого они меня превращают? В последние недели словно огненный коктейль в крови кипит, сворачивая её в венах.

— А то зелёное платье надеть не хочешь? — Богдан дипломатично предлагает варианты, но при этом заметно осторожничает, опасаясь новой вспышки беременной истерики.

— Чехол ещё похлеще этого.