— Ты женат, Богдан! Это блядство - притащить домой непонятную девку!

Внутри всё начинает вибрировать от злости и восставать против такого отношения. Эй, женщина, я тебе что-то плохое сделала? Ты даже не знаешь меня, чтобы называть так!

Уйти, конечно, я уже заставить себя не могу, хотя бутылку с мицеляркой откопала.

— Мама, я тебе уже объяснил! - Богдан отвечает жестко и на повышенных тонах. - Карина - не девка. Она. Моя. Девушка. Понятно? Невеста. А с Ириной мы разводимся, я поймал её на горячем - на чужом члене, если ты не забыла.

— Все ошибаются, Богдан. И Ира тоже ошиблась. Серьёзно, да, но она очень сожалеет! Буквально убивается!"

"Вот так заявочки! Другая бы глаза выцарапала невестке за измену любимому сыночку, а эта женщина пытается оправдать изменницу. Вот так свекровь.

— Вся не убьется. Другого себе быстро найдёт.

— Да не хочет она другого, как ты не понимаешь! Тебя любит!

— Мам, я понимаю, что она дочь твоей лучшей подруги, и ты хочешь, чтобы всё было как прежде, но так не будет, - отрезает Медведь. - Я Ире не верю. И не люблю больше. Теперь я люблю Карину, и у нас скоро появятся дети.

Сердце начинает биться так оглушительно, что я перестаю следить за разговором, который, по сути, подслушиваю. Кровь бросается к щекам, заставляя их буквально запылать.

«Теперь я люблю Карину»

Он даже не мне признался, а своей матери.

Может, просто выразился так, может сказал ей, чтобы не приставала с разговорами о бывшей, но меня зацепило. И ощутимо так.

Я зависаю в своих мыслях и не успеваю поймать момент, когда разговор на кухне затихает, и Богдан с матерью выходят в коридор. Вроде бы ничего такого, но я чувствую себя так, будто совершила преступление и меня поймали на горячем.

Ещё и эти недомытые подтёки под глазами.

Его мать осматривает меня снова с головы до ног уже другим взглядом, но не более тёплым. Выразительно задерживается на животе, отчего мне интуитивно хочется прикрыть его руками.

— Тебе вызвать такси, мам? - спрашивает у неё Богдан, недвусмысленно намекая, что ей пора восвояси.

— Сама справлюсь, - отвечает она холодно, но снисходительно позволяет ему подать ей на плечи пальто.

Женщина обувается и, подчеркнуто попрощавшись только с сыном, а меня даже не удостоив взглядом, будто я пустое место, уходит.

Медведь закрывает за ней дверь и поворачивается ко мне со вздохом. Морщится, глядя чуть виновато.

— Ты, конечно, всё слышала…

Я киваю и делаю шаг к нему.

— Мне жаль, Белочка, - начинает немного смущенно оправдываться. - Моя мама… она всегда со своим мнением… Любит причинять мне заботу.

Я снова киваю и делаю к нему ещё один шаг.

— Но это ничего не меняет, понимаешь? Для нас и для горошинок.

Видно, что разговор его смущает.