– Я решил отказаться от придворной карьеры!

– Что так?

– После нашей первой беседы меня вызвал Ламздорф. Граф всегда симпатизировал моей скромной персоне. И вот, узнав от вас, что я подал прошение министру Двора, он посоветовал отозвать его. И не уходить с дипломатической службы. Своим добросовестным трудом, сказал Владимир Николаевич, я заработал себе право на хорошую должность. И предложил место второго секретаря в Риме!

– Да, граф вас очень хвалил. И сокрушался, что вы сами портите свою карьеру излишней скромностью. Я чуть было не сказал ему: так сделайте за него первый шаг! Рад, что Ламздорф умеет услышать несказанное.

– Получается, Алексей Николаевич, что я должен быть вам благодарен!

– За что? – удивился сыщик.

– Вы так провели дело, что я получил долгожданное место. А возможно, и жену. Хотя, должен признаться, вы сильно не нравились мне в наши предыдущие встречи…

– Рад за вас, Викентий Леонидович. Понимаю, неприятно слышать, что тебя подозревают в соучастии в убийстве! Но у меня такая служба. Кто-то же должен найти злодея. А приобретениями этими вы обязаны не надворному советнику Лыкову, а своим порядочности и трудолюбию.

Они расстались по-дружески, и вскоре в кабинет явился Дуткин. Он похудел, на висках открылась седина. Прежнее добродушное выражение лица исчезло. Финансист смотрел теперь настороженно, словно ожидал новой обиды.

Лыков вручил ему отобранные в интересах дознания фотопортреты. При этом пояснил:

– Клотильда Лавинэ убита и тайно погребена в Даниловских каменоломнях.

– Как! Бедная… Но зачем?

– Чтобы лишить вас алиби в ночь убийства Дашевского.

Илиодор Иванович долго думал, потом до него дошел смысл сказанного.

– Против меня действительно был заговор? Как вы и предполагали?

– Да. Настоящие преступники хотели навести подозрение полиции именно на вас. Опрометчивое письмо, сложные отношения с убитым… Отсутствие алиби стало бы для вас приговором.

– Боже… Как же я страдал в вашей темнице!

– Но теперь все благополучно разрешилось. С вас сняты подозрения, подписка отозвана. Когда у вас отпуск? Съездите куда-нибудь, в Париж или Ниццу. Отдохните, укрепитесь духом. А осенью напомните о себе министру Двора. Вы остались единственным кандидатом на место церемониймейстера!

– А Викентий Леонидович?

– Он решил отказаться от придворной карьеры. Ему обещана должность в перворазрядном посольстве в одной из европейских стран.

Дуткин сделал важное лицо.

– Я… меня тоже посетили сомнения.

– Какие?

– Мои мучения – это кара за тщеславие и гордыню. Она обрушилась на меня, когда я возжелал придворного блеска! И наказан… Все суета сует. Надобно жить, заботясь о душе, а не о мирских соблазнах.