– Ваше превосходительство! Убийство коллежского асессора Дашевского раскрыто. Имеются важные новости.

Он подробно изложил ход дознания и свои соображения. Дурново задавал уточняющие вопросы.

– Значит, заказчик убийства – Арабаджев? – резюмировал директор департамента.

– Да. Но улики против него может сообщить только Снулый-Агейчев.

– Захочет ли он сообщать – вот вопрос!

– Пока не допросим – не узнаем.

– А Шустов может быть связан с заказчиком?

– Маловероятно, Петр Николаевич. Зачем тому лишний свидетель?

– Стало быть, с арестом Снулого дело не будет закончено?

– Конечно. Непосредственный убийца, если заупрямится, может вообще замолчать. И не назвать нанимателя. Тогда для общегражданского суда Арабаджев будет недоступен. Улик нет! Но вот церемониймейстером ему точно не быть. Графу Воронцову-Дашкову, да и нашему министру, на доказательства плевать. Им хватит того, что нам уже известно. Василия Мансуровича выкинут и из состоящих в должности, и из МВД. Пусть возвращается в свой аул и вновь принимает магометанство.

– При чем тут магометанство? – удивился тайный советник."

"– Да ни при чем, – ответил Лыков. – Хорошая вера, я знаю много приличных людей среди мусульман. Просто не люблю вероотступников. Где родился, там и сгодился, по-моему. Я ведь его с самого начала на первое место поставил среди подозреваемых. Из-за карьеризма!

– Ладно, это пусть их Аллах решает. Но как быть с Шустовым? Станем выносить сор из избы?

– А что делать? Ему за соучастие полагается двенадцать лет каторжных работ. Даже жалко Сергея Фирсовича, но измена есть измена…

– Решим позже, что с ним делать. Сначала надо произвести аресты. Вам точно не понадобится силовая поддержка? Возьмите еще людей!

– А если Цыферов их заметит? Нет. Их там всего трое, мы с Валевачевым справимся. Бог нам в помощь.

– Да уж, – серьезно ответил Дурново. – Как говорил Тютчев? «Надо сознаться, что должность русского Бога не синекура». Вы уж там завтра… поаккуратней.

– Ждите хороших вестей!

Все пошло точно по плану Лыкова. Он держал дистанцию в двадцать саженей позади своего чиновника для письма. Примерно на том же расстоянии от сыщика шел отставной егерь. Валевачев изредка отсвечивал в витринах. Он следовал инструкции начальства и вел наблюдение издалека.

Так они и двигались вчетвером к Литейному проспекту. На углу Шустов сел в вагон конки, идущей к Семеновскому плацу. Остальные повторили его маневр. От плаца изменник пересел в другой вагон, конечной остановкой которого значилась Расстанная улица. Лыков предположил, что коллежский регистратор метит в Волкову деревню. Там на огромной площади раскинулось сразу пять кладбищ: православное, единоверческое, старообрядческое, лютеранское и еврейское.