Я читаю их, когда хочу отстраниться от всего, что происходит вокруг.

Она открывает блокнот и, горько улыбаясь, читает вслух.

– Я на сердце большими буквами напишу: «Осторожно, хрупкое». На двери в свою душу тонкую напишу: «Не втыкайте иголки в нее».

Внезапно закрывает глаза и водит над блокнотом левой рукой, как будто пишет невидимой ручкой.

– Не входите сюда посторонние. Не несите дурные события. Я хочу, чтобы все запомнили: моя душа вам не общежитие.

Я смотрю на нее не моргая.

Она произнесла слово в слово и водила рукой, как будто прямо сейчас писала эти самые строки.

Меня словно схватили за горло и крепко сжали его.

«Как это возможно? Как это, черт побери, возможно?! Этот блокнот всегда был у меня, а стихи Нины нигде не опубликованы».

Она кладет ладонь на страницу и, не открывая глаза, улыбается.

– Ты тоже левша? – доходит до меня.

– Да, – кивает девчонка, затем закрывает блокнот и подает его мне. – Только что Нина показала мне, как писала это стихотворение.

Она шмыгает носом и смотрит на меня мокрыми глазами.

– Нина была очень талантливой. И, видимо, в этой жизни она решила писать картины вместо стихов.

Она открывает дверь и поднимает голову на окна дома.

– Я живу на четвертом этаже, квартира сорок один. Можешь приезжать в любое время. Если, конечно, захочешь…

Видимо, мы оба понимаем, что на сегодня достаточно.

После всего, что произошло, нам нужно прийти в себя, а ей в первую очередь нужно согреться.

Я отъезжаю от ее дома, через двести метров останавливаю тачку, прижимаю голову к рулю и несколько минут пытаюсь привести себя в чувство.

Перед глазами вспышками мелькают картинки из детства, затем вижу похороны Нины, теперь в ушах звучит крик матери.

Я вижу, как сижу в комнате Нины и смотрю на ее пустую кровать.

Теперь перед глазами вспыхивает момент, как я держал за горло девчонку и то, какими испуганными глазами она на меня смотрела.

Меня разрывает на части.

Такое чувство, будто бы я оттолкнул от себя родную сестру.

Резко выпрямляюсь, завожу мотор, влетаю в ее двор, и со всей энергией, которая во мне осталась, бегу на четвертый этаж.

Глава 11

Лера

Я сижу на расправленном диване, обняв руками колени.

На мне до сих пор мокрая одежда, и волосы тоже все еще мокрые.

Как пришла, сразу вошла в комнату, не включая свет, села на чистое постельное белье, и так сижу уже несколько минут.

В душе тихо, как на дне моря.

Нет сил ни о чем думать.

На меня наваливаются воспоминания, как я ходила по дому, в котором жила Нина, как я сидела на кровати в комнате и смотрела на то место, где когда-то стоял их старый магнитофон.

Вижу перед глазами ее памятник и засохшие белые розы, которые лежат на могиле.

Прогоняю из головы все мысли.

Я не должна полностью погружаться в ее жизнь, иначе снова окажусь в дурке.