Белого рвет в клочья, потому что тело стремится подмять любимую, присвоить, заклеймить своим запахом.

– Нравится? – тихонько уточняет Надия, а Федя со стоном откидывает голову на подушки.

– Я кончу сейчас к херам, – шипит он, а малышка негромко хихикает.

Федя приглушенно ругается, пытается заставить себя ослабить хватку, выпутать кулак, на который успел намотать пряди темных волос. Он и от этого шелка кайфует. От запаха ее. От звука дыхания. От нее самой.

Белый рвано дышит, замирает, задыхается.

Его девочка приподнимается, смотрит в его глаза. Он чувствует, как член упирается во влажные и горячие складочки.

Очень медленно, с протяжным стоном, малышка опускается на него. Тугой и тесный вход плотно обхватывает член, а Федя не может даже моргнуть.

Он тонет в ее удивлении, в ее жажде, в ее желании. Обеими руками пытается удержаться, схватить свое кареглазое счастье.

Он слышит ее негромкий стон, видит, как в немом удивлении округляются полноватые, слегка припухшие от поцелуев губы.

Откуда у Белого берутся силы – он и сам не знает. Но у него получается подхватить любимую и опустить, вонзаясь в нее еще раз.

Руками малышка упирается в его грудь, разводит пальцы, слегка царапает кожу.

И вновь двигается вверх, прогибается в спине, и опять вниз. Каждое проникновение получается глубже, острее. Девочка впускает Федю в себя до самого основания, до чертовых звезд перед Федиными глазами. До чертового звездопада!

Белый жадно хватает ртом острый сосок, облизывает, поигрывает. Малышка стонет громче и двигается на нем... двигается так, словно чувствует Федю, интуитивно знает, как ему нужно.

Он улетает. Срывается. Рвет темп. Насаживает девочку на себя. Рычит, точно дикий зверь.

Тело взрывается удовольствием, и через гул, стоящий в ушах, он умудряется разобрать сиплый шепот своей девочки:

– Мой Феденька...

Одним рывком Белый переворачивается. В последний раз толкается в тесное лоно. Замирает.

Он все еще смотрит в карие глаза. И малышка смотрит на него.

Что ты видишь во мне, родная? Ты же все видишь? Меня видишь? Мои чувства? Да?

– Люблю!

Он шепчет в ее губы. Припечатывает. Ставит свое клеймо на этой хрупкой и невероятно любимой девочке.

Все. Не отдаст. Никому. Никогда. И раньше не собирался, а сейчас – и подавно.

Скорее сдохнет.

Прикрывает веки. Утыкается лбом в хрупкое плечо.

Так, нужно освободить малышку от тяжести тела. Но у Белого словно все тело парализовано эйфорией. Не может он сдвинуться.

Надия тянется к его виску. Целует. Он чувствует ее губы. Чувствует ее улыбку.

– Мне очень понравилось, – слышит он ее шепот.

Теперь и Федя тоже улыбается. Широко, как пацан, получивший охеренный подарок.

Впрочем, так оно и есть. Надия – его подарок.

***

Он помнит о своем обещании. Внимательно смотрит на свою девочку.