О господи! Мне всегда хотелось заняться с ним любовью, когда на нем надета одна только бабочка. Это так сексуально! Я быстро выбрасываю это из головы. Что я делаю, думая об этом? Наши взгляды встречаются, и в его взгляде я вижу крайнюю холодность. Мое сердце колотится. У меня сжимается желудок, и тут я вижу, что прямо у него за спиной стоит та рыжеволосая итальянка из дамской комнаты. Боже помилуй!

Не меняясь в лице, здороваюсь, а он продолжает приветствовать гостей. Рыжая итальянка не отходит от него ни на шаг.

Не хочу ему показывать, что меня как-то смущает его присутствие, хотя, по правде говоря, я в полном нокауте.

Мне становится ясно, что Эрик стал жить так, как раньше, и что мне нужно это принять.

Под руку с Мигелем я направляюсь к бару. Мы заказываем себе выпивку. Я просто умираю от жажды. Около часа Мигель развлекает меня, мы смеемся и обсуждаем всякие разности. Болтаем до тех пор, пока не начинает звучать музыка. На праздник наняли группу, играющую свинг. Я в восторге от нее! Гости начинают танцевать, и Мигель решает пригласить «ураган Патрисия».

Я остаюсь одна и, пока я пью свой коктейль, окидываю взглядом зал.

Пока я не замечала Эрика, но вскоре нахожу его танцующим с итальянкой. Меня это нервирует. Песня за песней я являюсь свидетелем того, как женщины наперебой приглашают его танцевать, а он с удовольствием соглашается.

С каких это пор он стал танцором?

Считается, что заядлой танцовщицей всегда была я, а теперь все наоборот: я подпираю стену, а он… Дерьмо! Но когда я вижу, что он танцует с Амандой, я прихожу в ярость. Какая же я дура! Ненавижу, когда она так на него смотрит и, властно обнимая его за шею, гладит пальцем по его волосам.

Я отворачиваюсь. Не могу больше на это смотреть. Иду в дамскую комнату, освежаюсь и возвращаюсь на праздник.

В зале я встречаюсь с Ксави Думас из барселонского филиала, и он приглашает меня потанцевать. Я соглашаюсь. Затем меня приглашают еще несколько мужчин и мое самоуважение возвращается на место. Вдруг рядом с нами оказывается Эрик и просит моего партнера уступить ему даму. Тот с радостью соглашается, чего нельзя сказать обо мне. Когда он кладет руку мне на талию, а я поднимаю руки ему на шею, оркестр начинает играть «Голубую луну».

Я глотаю слюну и начинаю качаться в танце. Он смотрит на меня со всей своей высоты и наконец спрашивает:

– Сеньорита Флорес, вы хорошо проводите время?

– Да, сеньор, – сухо отвечаю я.

Его руки обжигают мне спину. Мое тело реагирует на его прикосновение, его близость и его аромат.

– А как вообще вы поживаете? – спрашивает он безразличным тоном.

– Хорошо, – с трудом выговариваю я, – много работы. А вы?

Он улыбается. Его улыбка меня пугает, особенно когда он наклоняется, чтобы шепнуть на ухо:

– Очень хорошо.