Он только что в ярости расспрашивал меня, что мы с тобой вчера делали, гуляя по Мадриду?

– Он в Мадриде?

В этот момент в кафетерий заходит Эрик и смотрит на меня. Он садится на другом конце бара, а я продолжаю говорить по телефону:

– Да. Теперь он сидит прямо напротив меня.

– Черт побери, Эрик! – смеется Бьорн. – Ладно, милая, ты же знаешь, что я тебе рассказал. Ты нужна ему. И если ты действительно его любишь, не усложняй все и возвращайся с ним. Он просто ждет, когда ты сделаешь первый шаг. Будь доброй и нежной.

Я улыбаюсь и прихожу в отчаяние. Доброй и нежной? Я не то что сделала шаг, я объявила ему войну.

Сокрушаясь тем, что оказалась на самом безумном перекрестке в своей жизни, шепчу под пристальным взглядом Эрика:

– Я собиралась приехать в Мюнхен в конце следующей недели. Я рассказала ему об этом, а он подумал, что я собираюсь пойти с тобой на какую-то вечеринку.

– Вот это да-а! Милая, его это наверняка взбесило, – подшучивает он.

Поговорив с Бьорном о своей предстоящей поездке в Мюнхен, прощаюсь с ним и закрываю мобильный. Выпиваю кока-колу, плачу за нее и выхожу из кафетерия.

Когда я возвращаюсь в кабинет, через две минуты появляется Эрик.

Он входит в свой кабинет и пристально на меня смотрит.

Боже мой, как же он меня возбуждает, когда так на меня смотрит. Я долбаная мазохистка, но именно этот леденящий душу взгляд и покорил меня.

Я с трудом концентрируюсь на работе. Но не могу собрать мысли в кучу. Я знаю, что он нуждается во мне. А мне нужно поцеловать его, чтобы забыть о той ловушке, в которую я себя загнала. Я мечтаю о его поцелуе, о его прикосновении, но, поскольку я знаю, как его заполучить, встаю, вхожу в кабинет Мигеля, которого сейчас нет, и прохожу в архив.

Я все правильно обдумала. Мне недолго пришлось ждать Эрика. И прежде чем я успела отдышаться, он уже стоит позади меня. Он не прикасается ко мне. Просто стоит очень близко. Делаю вид, что не догадалась о его присутствии, поворачиваюсь и наталкиваюсь на него. О боже! Его аромат сводит меня с ума! Я смотрю на него, он смотрит на меня.

– Вы что-то хотели, сеньор Циммерман? – спрашиваю я.

Его губы прямой целью нападают на мои.

Он не теряет времени, чтобы облизывать мои губы."

"Его язык врывается в мой рот и жадно меня целует.

Он щекочет мне нос и щеки усами и бородой, а когда он обхватывает руками мое лицо, чтобы поглубже в меня впиться, я просто подчиняюсь ему. Мне это нужно. Я наслаждаюсь этим. Пока он пылко и требовательно целует меня, мое тело набирается силы, а когда он заканчивает, я смотрю на него и, не вытирая губ, шепчу:

– Запомните, сеньор, мой рот уже не ваш.

Сказав это, толкаю его к полкам и, довольная тем, что добилась своего поцелуя, выхожу из архива. Потом я, конечно, корю себя.