– Тебе было стыдно, когда в школе ты делал вид, что меня не существует? Ты хоть что-нибудь чувствовал, когда те недоумки издевались надо мной на твоих, блядь, глазах?

– Выносишь мне мозги почище всякой бабы! Ты в курсе, что я ничего не мог сделать!

Мурат издевательски усмехается:"

"– Хочешь сказать, все остальное ты тоже делал не со своей подачи?

– Хватит уже! Прекрати! – Кирилл раздраженно толкает Мурата в сторону, и тот едва не падает на пол. – Не могу так больше. Я знаю, как тебе хреново. Черт, мне тоже хреново, а ты до сих пор мучаешь меня! Сколько еще раз мне подходить к тебе, чтобы ты понял, что я раскаиваюсь? Я не могу ехать в Москву с этим чувством, я не могу не думать о тебе каждый день.

Я скоро свихнусь, понимаешь?

Мурата шатает, настолько он пьян. Все его эмоции, которые, будучи трезвым, он бы ни за что не показал, сейчас как на ладони.

– Срать я хотел на твои чувства, но я буду рад, если ты до конца своей жизни будешь вспоминать обо мне.

Кран открыт на полную катушку. Мурат моет лицо, и за спиной Кирилла его больше не видно. Но Денис уже не нуждается в картинке, он и так увидел достаточно старых ран и непрощенных обид.

Когда вода затихает, смех Котова скачет в пространстве, как бисер скачет по паркету: дробно и по нарастающей. Денис впервые в жизни слышит настолько красивый смех, и он очаровался бы им, не будь этот смех шторкой для истерики.

– Чего ржешь? – Кирилл отзывается требовательно и угрожающе. Он не разделяет подобного веселья.

– Мне пришла в голову одна тупая мысль. – Мурат вытирает выступившие слезы. – Но она такая смешная, просто жесть.

– Какая?

– Ты ведь по сути поменялся со мной местами.

– Что ты несешь?

– И как оно, быть на верхушке служебной лестницы? Зад не жмет?

– Какой же ты конченный! – Взвинченный Пегов разворачивается к выходу.

Он намерен закончить разговор на этой ноте, но Мурат, зло усмехнувшись, решается на финальный аккорд:

– У кое-кого, видать, действительно большой, раз ты так оттаял ко мне.

– С-с-сука.

Ботинки скрипят по кафелю от резкого выпада. Слышится глухой удар. Мурат болезненно шипит. Раковина громко скрипит, когда он в нее врезается. Кирилл так резко хлопает дверью, что Денис подскакивает в своем уголке. Мурат пьяно матерится себе под нос, поднимаясь на ноги.

Ему вмазали по лицу, и по-хорошему бы вылезти наконец из проклятого сральника и помочь – вдруг Кирилл сломал ему нос? – но Денис чувствует, как вот-вот начнется одышка. Он слепо щупает свои карманы, хоть и знает, что таблетки не принимал еще с той ночи. Страх скорой катастрофы мешает думать здраво. Идея, что все обязательно пройдет, если взять себя в руки, теперь не в приоритете. Ведь паника уже пустила корни, и дышать, как его учили, теперь сродни смертному приговору: Мурат услышит его.