– Денис чувствует, что устал от материнского щебета. – Ма, меня на ужин уже зовут.

– Удачи, милый. Еще созвонимся.

* * *Природа в этом захудалом поселке, пожалуй, единственный плюс. В больших городах, где новостройки сплошняком, воздух спертый и неприятный. А тут, среди полей и леса, дышится свободно.

Речка, в устье которой стоит Ручейный, мутновато-зеленая, скисшая от сильной жары. Запах ила, доносящийся с берега, Денис не переносит на дух. Выше русло изгибается в сторону подлеска. Там, по словам Кати, из молодежи никто не купается, много стекла и коряг. А кто сказал, что Денис планирует купаться? Он и плавать-то не умеет. И дай Бог, никогда не научится.

Светлана Николаевна, знакомая семьи и психолог Дениса, поощряет имплозивную терапию: она советует ему чаще смотреть страху в лицо, делать фотографии, чтобы фиксировать этапы борьбы с фобией.

Навык фотографирования, приобретенный еще в школе, сейчас очень кстати. Закат над рекой пылает красным заревом. Денис держится от берега на расстоянии, опасливо поглядывая на жирные шапки тины. Много ли в этом месте утопленников за год?

Он боится, к чему могут привести эти мысли, так что достает из кармана блистер с успокоительным. Кажется, люди называют подобное привыканием, ему все равно. Если таблетки помогут не свалиться в приступе нахлынувшего ужаса, значит, ничего страшного. Покрутившись у берега и так и этак, Денис решает разбавить фотосессию перекусом. Наверное, бутерброды, приготовленные Катюшкой, уже промокли от майонеза. Жесткая осока колышется от ветра и приятно щекочет лодыжки; где-то в траве стрекочут кузнечики. Денис жует быстро – больно кусают комары и мошка лезет в уши.

Неожиданно позади раздается хруст веток, и кто-то грузно садится рядом, широко разведя ноги. Денис, чуть не подавившись бутербродом, выпучивает глаза.

Какой-то черноволосый юноша с раскосыми узкими глазами приветствует его скучающим голосом:

– Вечер добрый. Чего, сидишь?

– Сижу. – Денис моргает пару раз по-дурацки. – А ты…

– Мурат Котов. – Чужая ладонь протянута для рукопожатия. – Тебе хоть семнадцать будет? Выглядишь так, будто от предков шкеришься.

– Мне девятнадцать почти. – Денис цедит это сквозь зубы. – А тебе, что, на днях сорокет стукнул?

Мурат беззвучно смеется. В уголках его губ появляются симпатичные впадинки. Действительно, на кота похож.

– Двадцать один мне. – Он принимается агрессивно хлопать по своим карманам. – Извиняюсь, что нарушил… твое единение с природой. Я сюда тоже прихожу.

Денис смотрит на упаковку сигарет в его руке. Мурат замечает этот взгляд:

– Не угощаю. Я жмот.

– Я и не курю, – Денис пожимает плечами. – Ты местный?

– Ага. Тебя вот впервые вижу. Гостишь у кого-то?

– Скорее, отбываю срок, – в ответ беззлобная усмешка.