В конце концов так и договорились, и с того раза Денис навещает ее и отца без пропусков.

– Она же все еще ходит к вам? – Он поднимает на Светлану Николаевну усталый взгляд. – Я не могу судить о ее состоянии из редких встреч с ней, но мне кажется, ей стало получше, чем в прошлом году.

Однако Светлана Николаевна игнорирует его вопрос, она говорит:

– Твоя мама непростой человек, но я слышу в твоем голосе облегчение.

Шум вентилятора будто становится громче, но духота все равно мучит, и пот копится над губой соленый и теплый.

– Да. – Денис стирает его кулаком. – Но мне все еще трудно осознать, что я больше не ненавижу ее. Помните, как я говорил, что не хочу ее видеть? Мне все еще стыдно за это. Я не сказал бы, что простил до конца, ведь, если бы не ее скрытничество, кто знает, может, сейчас я был бы полностью здоровым. Но я вел себя так незрело с ней, так жестоко… она столько лет жила с этой болью, а я только хуже сделал. Я прочел много литературы про послеродовую депрессию, теперь я немного понимаю, что мама чувствовала.

– Если бы у тебя была возможность, ты поменял бы что-нибудь?

Он подумает над этим вопросом несколько мгновений, затем невесело усмехается.

– Знаете, эта «другая возможность» то же самое, что уловки моего сознания, о которых вы говорили раньше. Конечно, в другой жизни я бы не сказал стольких обидных слов собственной матери, но я живу этой жизнью, и за моей спиной куча неправильных решений… Подправить их невозможно, мне остается только не нахватать новых. Мечтами о других возможностях грешил девятнадцатилетний Царев Денис. – Он останавливается и, не дрогнув ни единым мускулом, врет: – Я больше не он.

* * *Дверь открывается наружу, и улица дышит в лицо июньской жарой. Сеанс закончился, Денис ощущает себя все также нагружено, но мысли наконец выстроились в нужном направлении.

Гудки в телефоне тянутся слишком долго, и чудится, что, если прямо сейчас, в эту же секунду, ему не ответят, смелость, с которой он решился на поездку, лопнет как мыльный пузырь. Но как хорошо, что этого не происходит."

"– Толян! – Денис повышает голос не из-за шума города, а потому что до трясущихся поджилок волнуется. – Помнишь, ты приглашал меня провести лето вместе? Вы едете или уже передумали?

– Мы уже приехали, Дэн. Сегодня утром, и… – Вдруг раздается резкий лай и какой-то неясный ржавый скрип. Толик зычно кричит: – Место! Место, кому сказал! – Пес немного умолкает, но спустя секунду лает вновь, звеня цепью. Толик измученно выдыхает: – Глупый кобель, целый день пасть не закрывается, голова уже трещит… Шиферину закупили вот, гараж кроем… А ты чего? Хочешь приехать?

Денис коротко угукает, остановившись у зебры.