– Может вначале в больницу?

Тот качает головой и сипит:

– Нет, мне нужно на вокзал.

Никто его не переубеждает. Родители возвращаются к своей беседе, а Денис отворачивается к окну. Чудится, что либо машина едет уже не так быстро, либо время конкретно внутри салона замедлилось. Лапыгин тоже со всех сил притворяется, что Дениса рядом с ним не существует, и это бесит даже сильнее их отвратительного соседства. Пыга устраивается поудобнее, и из его рюкзака выпадает бумажка и скатывается куда-то в ноги.

Они буквально в локте друг от друга, а родители понятия не имеют, что помогли тому, кто не так давно от души побил их сына. Если бы представился волшебный случай и они остались в салоне одни, Денис немедленно высказал бы все, что думает, вывалил бы на Пыгу всю накопившуюся желчь. Да, это мало что поменяет, но хоть на чуть-чуть станет легче. Жестокая судьба столкнула их напоследок. Остается только злиться и думать, за какие грехи.

Спустя какое-то время отец достает из бардачка пачку сигарет. Лапыгин поворачивается к нему резко и голодно, будто гончая, учуявшая след. Упавшую бумажку он не замечает, увлеченный тем, как щелкает зажигалка.

– Не могли бы вы, – Денис не верит, слышит его вежливый тон; хотя, когда нужда берет за жабры, и не так запоешь, – угостить меня одной?

– А сколько тебе лет, парень? Восемнадцать хоть будет?

– Девятнадцать.

Отец отдает ему пачку сигарет и зажигалку без вопросов. Мама таращится на отца с немым возмущением. Тот только пожимает плечами:

– Что? Не четырнадцать, и ладно. – Затем вновь обращается к попутчику: – Только наружу дыми и на сиденья не стряхивай.

Денис на месте отца не угостил бы даже окурком.

Впереди уже видны городские огни, и Пыга начинает заметно суетиться. Его коленка в нетерпении скачет, будто он готов выскочить прямо на ходу. Когда машина останавливается у вокзала, он пулей вылетает из салона, даже не сказав спасибо. Мама немного возмущается на этот счет, а отец только рукой машет, мол, опаздывает человек, с кем не бывает?

Дышать в салоне теперь в разы легче. Денис чувствует на лбу испарину и ныряет рукой под сиденье, куда упала таинственная бумажка.

На деле это оказывается плотная картонка, сложенная в четыре раза. Под центральным изгибом убористым почерком написан какой-то адрес. Другая сторона картонки гладкая. Денис переворачивает ее, и ненависть с новой силой начинает бурлить в нем.

Кирилл смотрит с фотографии, улыбаясь, как голубоглазый ангел с картин, красиво причесанный и румяный.