Несколько мгновений назад тот неуклюже обулся и поспешил попрощаться, ведь «мне и так нехило влетело», кто бы мог подумать, что одного взгляда напоследок им будет достаточно, чтобы кинуться друг на друга. Дыхание сбивается, сознание заполоняет приятный туман, хочется продолжить еще быстрее, еще смелее, превратиться во что-то текучее, но Денис резко отодвигается.

– Мне действительно пора. Мы же… еще увидимся?

Мурат несколько раз моргает, приходя в себя. Сообразив, что под «увидимся» подразумевается повтор всего того, чем они занимались сейчас и на чердаке, он смущенно кивает и расцепляет объятья. Денис тут же нескромно кряхтит, хватаясь за поясницу, и, не оборачиваясь, чтобы вновь не сорваться, выходит за дверь.

Еще некоторое время Мурат просто стоит, тихонько лижет губы языком, вспоминая, как это было, потом истома чуть спадает, и он включает свет, чтобы прибрать все, что они здесь наворотили. В момент, когда он нагибается расставить обувь, по крыльцу торопливо топают, и дверь распахивается.

– Блин, вещи забыл. – Денис просовывается через щель, хватает пакет и вновь исчезает.

* * *Остаток ночи проходит в хаотичных раздумьях. Мурат, свернувшись клубком, обнимает подушку, разморенный представляет вместо нее чужие плечи. Это ощущение – когда обнимает тот, кому ты небезразличен, – хочется навсегда запомнить. Денис каким-то образом смог углядеть среди вороха колкостей Мурата что-то, за что теперь цепляется со всех сил, смог заставить чувствовать что-то, что казалось самому Мурату давно забытым. Если посмотреть объективно, Денис никогда не вызывал равнодушия: поначалу это были презрение и зависть, затем опаска, а сейчас что-то странное, горько-приятное – когда и хочется, и колется. Что же делает этот Царев? Понимает ли он сам, что происходит, или, как и Мурат, тычет пальцем в небо?

Как бы то ни было, чтоб решиться дать им двоим начало, не хватит ни храбрости, ни сил.

Не хватит сил и на Пегова: их неразрешенная вражда висит над Муратом подобно гильотине, и Кирилл может в любой момент опустить рычаг. После случая на барже у него есть больше причин так поступить.

Зато сил хватит, чтоб позвонить тому, кого отвергал так долго и чьей помощью безрассудно пренебрегал. «Господи, сколько же я потерял времени?»

После продолжительных густых гудков на том конце удивленно спрашивают:

– Мурат? Ты поздно.

Отец не поздоровался. Даже когда множество раз звонил сам, он никогда не здоровался.

* * *Мама спускается во двор в струящемся голубом платье и раскидывает руки для объятий. Она будто помолодела, будто вернулась в ту часть своего прошлого, когда еще не вышла замуж, не родила сына, в то время она танцевала и болезнь еще не сковала ее легкие.