Виновники нашлись быстро – три мальчишки на год младше, переведенные из закрытой на ремонт школы в одно время с Ильей. Крысы бежали с тонущего корабля за своим вожаком, чтобы на новой территории установить свои крысиные порядки. Их вредительство не ограничилось лишь шкафчиком Кирилла. Спортзал после разбитых окон и испорченного пола восстанавливали долго, а уроки физкультуры долгое время проводились на улице.

А вскоре в затененном углу школьного двора, где росло старое дерево, на котором парочки высекали имена и признания, образовалась курилка. Эту сторону обходили теперь от греха подальше: ребята там сидели ядреные, что старшие, что младшие, смолили по-черному, и гогот стоял страшный.

Генка, который ходил половину четверти ни жив, ни мертв, внезапно потерял поддержку влиятельного Женьки и перестал везде таскаться за Кириллом. Переполз в конец класса на один ряд с Пыгой, которого прежде так боялся. Он ходил в школу все таким же убитым и бледным, но теперь его страх компенсировался беспричинной агрессией, которую он направлял на всех подряд. Однажды зимой Кирилл увидел через окно, как Генка, накинув сверху пуховик, шагал по снежной тропинке прямиком в угол под облезлое дерево, куда многим путь заказан.

Шагал и по пути вытаскивал из внутреннего кармана пачку сигарет. Тем вечером отец ходил особенно разъяренным. А ночью мама очень громко захлебывалась истеричными криками. Кирилл с облегчением думал о том, что все это значило.

Отец уехал утром, оставив маме на прощание кучу густо-фиолетовых синяков на руках и ногах, чтоб не забывала. Она беззвучно плакала, когда стояла на крыльце, провожая удаляющуюся машину. Кирилл помог ей зайти обратно в дом, посадил за стол и сам приготовил завтрак из свежих продуктов.

Мама поблагодарила его, съела почти все. Ему нравилось заботиться о маме этим утром, он думал: быть может, все наладилось, быть может, ненадолго, но пришло в норму? Мама смотрела на него влажными глазами, улыбалась нежно и так любяще, желала продуктивного дня. Да, все определенно хорошо, кивала она, «ничего особенного не произошло». Потом, когда Кирилл поцелует ее в щеку и убежит в школу, почти всю еду из холодильника она выбросит на помойку.

Изо рта вырывались облачка пара, и щеки пощипывало от утреннего морозца.

После долгожданного отъезда отца Кирилл пребывал в прекрасном расположении духа. Радость от предстоящей свободы выветрила из головы недавнее происшествие у собственного шкафчика, он даже забыл, что один бок после той драки все еще болит. Дома теперь на месяц, может на два, спокойно, а это значит, что со всеми проблемами он обязательно справится, какие бы они ни были.

Со спины окликнул голос. Знакомый голос, о котором он так долго думал.