Не обращая более на меня внимания, тут же врачи подключили его к аппарату жизнеобеспечения, и надели кислородную маску. Он был жив, больше для меня ничего не имело значения.

Три часа спустя…

Я сидела в больнице рядом с операционной, и не отводила взгляда от часов. Прошло уже два с половиной часа, как Макса отвезли туда. Из дверей то и дело выходили и заходили врачи, медсестры, но никто не говорил мне ничего. И теперь спустя еще час, операция была закончена. Ко мне вышел главный хирург, сняв маску он заговорил:

— Состояние вашего мужа крайне тяжелое. Из наружных увечий у него на лице глубокий порез осколками лобового стекла, сломана рука и обе ноги, но важно не это. У Масимиллиана Алексеевича сломан позвоночник в двух местах. Боюсь, что он вряд ли сможет ходить, но возможно что-то будет можно поставить его на ноги. Но чудес увы не бывает, поэтому крепитесь, ваш муж останется инвалидом, если конечно выживет. Я знаю, что вы чувствуете, но все же не стоит особо надеяться на его выздоровление. А сейчас извините, меня ждет еще одна операция. — И он ушел, оставив меня беззвучно рыдать. Это я во всем виновата, это моя гордость привела к столь тяжелым последствиям. Я убийца, убила собственного мужа, убила свою любовь. Я хотела бы быть на его месте, но лишь наша дочка держала меня на этом свете."

"Спустя полчаса, его положили в реанимацию, а я стояла и смотрела на него не отрываясь, вспоминая все молитвы и шепча пересохшими губами лишь одно мое самое сокровенное желание: «Живи любимый, пожалуйста живи!» Я сидела под дверью реанимационной, потеряв счет времени, пока медсестра не предложила мне поехать домой, ведь я ничем пока не смогу помочь ему. Неохотно поднявшись с кушетки, на негнущихся ногах пошла на выход из больницы. В приемной я вызвала такси, так как самой добираться не было сил. Достав из кармана джинсов мобильный, я набрала номер Анны. Ответили мне сразу же:

— Яна, что случилось? Ты должна была забрать Лиану еще в обед, а сейчас уже почти десять вечера. Мы очень волнуемся.

— Макс… он попал в аварию… это я во всем виновата… я его чуть не убила. — По щекам текли слезы и я не могла остановиться. В трубке повисло молчание, а через несколько секунд, Анна ошарашено проговорила:

— Что с ним он жив? Ты где сейчас?

— Он… он жив… но надежды совсем мало. Это я во всем виновата, только я одна. Я еду домой… в такси. Это я во всем виновата.

— Прекрати мучить себя, и повторять одно и тоже. Как приедешь, никуда не уходи, я скоро буду у тебя. — Кивнув, я оборвала связь. Говорить сил совершенно не было сил, а слезы все так же лились из моих глаз, не желая прекращаться. Уставившись не видящим взглядом в окно, я не сразу заметила, что такси вот уже несколько минут стоит на месте.