В считаные минуты одежда была раскидана по всей комнате, и Генри, уложив Лоис в постель, стал ее ласкать. Это было замечательно. Необыкновенно. Восхитительно.

– О, дорогой, как я люблю тебя, – шептала Лоис.

– Я тоже люблю тебя, – кивнул Генри, но почему-то встал с кровати.

– А теперь мы должны искупить грехи плоти.

– Что? – растерялась Лоис.

– Встань на колени.

– Разве ты еще не устал, дорогой? – рассмеялась она.

– Встань на колени, – сухо повторил Генри.

Лоис недоумевающе пожала плечами, но подчинилась:

– Хорошо.

К полному ее удивлению, он вынул из пояса брюк толстый ремень, подошел к ней и, не успела она сообразить, что происходит, сильно хлестнул ремнем по ее голым ягодицам.

Лоис вскрикнула и попыталась встать.

– Что ты…

Но он с силой надавил ей на плечи и вернул на место.

– Я же сказал, дорогая, мы должны искупить грехи плоти.

Он размахнулся и снова опустил ремень на ее зад.

– Прекрати! Прекрати! – взвизгнула она.

– Не шевелись! И не вздумай бежать! – прикрикнул он.

Лоис попыталась сопротивляться, но Генри придержал ее одной рукой, не переставая усердно работать другой. Лоис казалось, что с нее заживо сдирают кожу.

– Генри! Бог мой! Не смей.

Наконец Генри отошел и глубоко вздохнул:

– Ну вот, теперь все хорошо.

Каждое движение причиняло Лоис невыносимые муки. Кожа лопнула во многих местах, и из трещин сочилась кровь. Она не помнила, как ей удалось подняться. Говорить она не могла. Могла только с ужасом смотреть на мужа.

– Секс – страшный грех, – спокойно пояснил тот."

"Лоис бессильно качнула головой, все еще не в состоянии говорить, не веря в случившееся.

– Подумай об Адаме и Еве. С них началось грехопадение, – продолжал Генри.

Лоис громко зарыдала, по-детски всхлипывая.

– Ничего, родная, все хорошо, – прошептал он, обнимая ее. – Поверь, все пройдет. Я тебя люблю.

– Я… я тоже тебя люблю, – неуверенно произнесла она, – но…

– Не волнуйся. Мы победили грех.

Лоис мгновенно успокоилась, посчитав, что все уже позади и больше не повторится.

Наверное, он, как сын священника, считает греховными даже супружеские объятия. Но слава Богу, все это закончилось. Навсегда.

Генри прижал ее к себе и стал укачивать, как ребенка.

– Я так тебя люблю. Мы всегда будем вместе. А теперь давай пойдем ужинать.

Придя в ресторан, Лоис опустилась на стул, но тут же подскочила. Сидеть было почти невозможно. Она едва сдерживала стон, но попросить подушку постыдилась. Мысль о том, что официант откроет правду, была невыносимой.

– Я сам закажу, – предложил Генри и попросил салат для себя и плотный ужин для жены, объяснив это тем, что ей нужно поддерживать силы.

Даже за едой Лоис не оставляли мысли о том, что сделал с ней Генри. Нет, он не желал ей зла.