Беру чашку кофе, отпиваю глоток, прикрывая глаза от удовольствия. Теплый кипяток приятно обжигает потрескавшиеся губы, согревает изнутри. Жажда давит, потому я хлебаю этот кофе еще горячим, едва им не давясь, конечно же сразу закашливаясь.

– Не спеши. Никто не отберет, – басит Леший и подливает мне еще кофе, а после рядом ставит чашку с водой, которую я тоже выпиваю до дна, страдая от жажды.

Становится лучше, протягиваю руку и осторожно беру кусочек сыра с тарелки.

Смотрю на реакцию Лешего. Спокоен, злости нет, он просто ест. Расслабься, Ира, когда варвар завтракает, похоже, он спокоен. Главное – не лезть в его тарелку, не то руку откусит до локтя.

Я жутко голодная, но набрасываться на еду не спешу. Съедаю только один бутерброд с сыром, выложенным в три слоя. Вот он – мой любимый. Обожаю. В любом виде и количестве. Могу только на сыре и жить. Больше ничего мне не надо.

– Любишь сыр?

– Да. Очень.

Однажды денег особо туго не было, и хоть Бакиров платил мне очень хорошо, но все уходило на лекарства. Один раз я отдала все на таблетки маме, а на еду не хватило. Я тогда купила полкило сыра, пачку кофе и жила так почти три недели.

Занять постыдилась, да и не дал бы никто, а если бы посмела своровать в клубе какую еду, Тоха бы мне отбил башку. С Андреем мы еще тогда особо не контактировали, и мне не хватало денег, реально не хватало даже на прокладки.

На самом деле это неважно, я выжила, не померла. Маме сказала, что села на новомодную диету. Она поверила, а я сменила два размера одежды, но зато мама прошла еще один курс терапии.

После еды и горячего напитка голова перестает так сильно кружиться, но жутко просто хочется спать, словно все силы выпили. Он выпил.

– Поехали. Вставай.

Леший поднимается и идет к двери, тогда как я иду за ним, но в коридоре прирастаю к полу, не в силах сдвинуться с места.

– Ты меня услышала? Иди сюда! – басит, а я обхватываю себя руками. Утопаю в его брюках, спасает только ремень, которым я обмоталась как минимум трижды.

– Не отдавай меня, – шепчу, опустив голову.

– Что? Что ты там лепечешь?

Леший наклоняется, чтобы с высоты своего роста уловить то, что я скажу, но мне не до шуток уже. Вот вообще не до них.

– Не отдавай меня им. Саша. Прошу. Они меня уничтожат, – бубню, и что-то внутри неприятно грызет. Я не привыкла ни у кого ничего просить и унижаться! Я сама всегда всего добиваюсь. Сама!

– Я не Саша тебе, а хозяин, и почему это я не должен тебя отдавать?

Леший подходит еще ближе и ставит обе руки возле меня. Загоняет в ловушку, а я в лицо его строгое смотрю.

Ну почему он не урод, ну почему, блин!

Опасный, высокий, крепкий, как варвар. От его близости начинает сильнее кружиться голова, подгибаются ноги, тянет живот.

Сглатываю, заставляю себя опустить голову.