Это простое решение подарило мне восхищённый взгляд Русого («во какие звуки мой двуногий из других двуногих извлекать умеет!»). И ещё небольшое моральное удовлетворение.

Далеко, правда, унести не получилось… От боли Коля замычал, извернулся и даже умудрился встать на ноги. А дальше молча пошёл сам, впереди меня. Впрочем, иногда он оглядывался и бросал на меня злобные взгляды. Но мне на все его «обидки» было наплевать…

Глава 24. Война — и это уже определённо

Дневник Листова И.А.

День шестьдесят третий. Странные звуки в ночи…

— Вано! Давай его сюды! — Мелкий встретил нас на переправе.

— Ваще норм ты его отделал!

— Сам напросился… — буркнул я, потому что это ещё был большой вопрос, кто кого отделал.

Гопник встретил меня на берегу, выше порогов, где можно было переправиться через реку. Ну или хотя бы попытаться.

— Будешь дёргаться, попрошу Русого оторвать тебе яйца! — пообещал я Коле, перед тем как лезть в воду.

Тот промолчал, но деваться ему было некуда. Без рук устраивать заплывы можно, но только в вертикальной плоскости. А я настырный! Выловлю, откачаю — и всё равно заставлю жить и мучаться. Пока на все вопросы, гад такой, не ответит.

Коле, правда, было уже на всё плевать. Он явно не строил иллюзий, чем закончится его плен. Так что утонуть в его случае было бы неплохим выходом. Правда, он уже прекрасно понял — не дадим.

Мелкий притащил верёвку, которой мы обмотали пленника. Теперь его можно было вытащить, даже если начнёт течением уносить. А раз сбежать Коля не мог, то решил, видимо, и не дёргаться. Чтобы не умереть уставшим, когда его время придёт.

Переправа оказалась делом нелёгким. Пленник, конечно, пытался кое-как ногами шевелить, но не слишком активно.

Лишь бы воды не нахлебаться. Мы с Мелким вынуждены его были практически на себе тащить. А поскольку в одном месте реку пришлось переплывать, то тут вообще стало тяжко… Нас чуть снова не снесло к порогам.

На берег выбрались мокрые, злые и продрогшие до костей. Вода была ледяная, аж дух перехватывало. Вдоль обрыва вернулись к захваченному лагерю, где уже вовсю шёл допрос остальных пленников.

Кострома сидела на земле, перемотанная бинтами. Выглядела откровенно хреново. Зато и помирать, кажется, не собиралась.

— Ты как? — первым делом спросил я у девушки, когда мы подошли.

— Жить буду, — слабо ответила она. — Этот козёл дробью засадил… Шарики не все смогли вытащить… Сам-то как?"

"— Лучше, чем ты! — признался я, усаживая нашего Колю рядом с его приятелями.

— Едрёна вошь, Вано, ты это… Проголодался и перекусил во время драки? — удивлённо присвистнул Борис, разглядывая погрызенное лицо блондина.

— Несмешно… — хмуро бросил я, поморщившись и доставая «лечилку».

То, что у меня болело тело и отбитая промежность — это ещё полбеды.