Я вцепилась в руль так, что пальцы заболели.

– Мне было восемь, когда умерла моя мать. Когда мне было десять, мой отец женился снова. – Я покачала головой. – Люди уходят и не возвращаются.

– Звучит пугающе, – заметил он тихим и низким голосом.

Не знаю, почему я это сказала. Обычно я не говорю о матери с незнакомыми людьми и вообще ни с кем, если на то пошло.

– Пугающе, – повторила я. – Можно сказать и так.

– Если никого к себе не подпустишь, никто тебе не сделает больно, так?

– К тому же в возрастной группе от двадцати одного до тридцати полно противных мужчин.

Он усмехнулся.

– Согласен. Но симпатичных, умных и независимых женщин тоже не пруд пруди.

– Перестаньте говорить комплименты, а то я покраснею.

– Вы мне не кажетесь человеком, который легко краснеет.

У меня в мозгу вспыхнуло воспоминание: голый Ричард Зееман около кровати натягивает тренировочные штаны. В тот момент меня это совсем не смутило. И только теперь вспомнилось, когда он сидит рядом со мной в машине, такой теплый и близкий. Горячая волна краски стала заливать мое лицо. Я краснела в темноте и радовалась, что он меня не видит. Не хотела я, чтобы он знал, что я думаю о том, как он выглядит без одежды. Обычно я так не делаю. Конечно, обычно я не вижу голых мужчин до первого свидания. А если подумать, я и на свиданиях не вижу голых мужчин.

– Мы сидим в клубе здоровья, попиваем фруктовый сок, и я приглашаю вас куда-нибудь.

Я пристально смотрела на дорогу. И все еще краснела, вспоминая гладкую линию его бедер и то, что ниже. Это мешало, но чем сильнее я старалась об этом не думать, тем яснее был образ.

– В кино и на ужин? – спросила я.

– Нет, – ответил он. – Что-нибудь совершенно оригинальное. Поход по пещерам.

– Вы предлагаете на первом свидании ползать по пещерам?

– Вы когда-нибудь в пещерах бывали?

– Однажды.

– Вам понравилось?

– Мы тогда подкрадывались к плохим парням. Насчет нравится или не нравится не было и мысли.

– Тогда вам надо попробовать еще раз. Я хожу в пещеры не реже двух раз в месяц. Приходится надевать самую старую одежду, как следует вымажешься, и никто тебе не скажет, что нельзя играть в грязи.

– В грязи?

– Для вас это слишком неопрятно?

– Я была ассистентом биолаборатории в колледже. Для меня нет слишком неопрятной работы.

– По крайней мере, вы можете сказать, что используете в работе знания по диплому.

– Это верно, – рассмеялась я.

– Я свои знания тоже использую, но я ушел в обучение мелкоты.

– Любите преподавать?

– Очень.

В одном этом слове было столько теплоты и энтузиазма! Редко приходится слышать такое от людей, говорящих о своей работе.

– Я тоже люблю свою работу.

– Даже если она втравливает вас в игры с вампирами и зомби?

– Ага.

– Итак, мы сидим во фруктовом баре, и я только что вас пригласил.