Никогда раньше не слышала, чтобы он ругался.

– Уже рассвело, и я устал. Из-за ваших вопросов простые вещи растягиваются на весь проклятый день.

В его голосе звучала неподдельная злость, но под ней слышалась усталость и тень страха. И этот страх меня испугал. Ему полагалось бы быть неуязвимым монстром, а монстры других монстров не боятся.

Я вздохнула. Может, лучше быстро это перетерпеть, как укол? Может быть.

– Ладно, ради экономии времени. Только скажите мне, чего ожидать. Вы же знаете, я не люблю сюрпризов.

– Я должен вас коснуться и поискать сначала свои метки, а потом его. Вы не должны были так легко поддаться его глазам. Этого не могло быть.

– Давайте с этим закончим, – сказала я.

– Неужто мое прикосновение так отвратительно, что вы должны к нему готовиться, как к боли?

Поскольку именно это я сейчас и делала, я не знала, что ответить.

– Да делайте же, Жан-Клод, пока я не передумала!

Он снова вложил себе палец между губ.

– Это обязательно именно так?

– Прошу вас, ma petite!

Я прижалась спиной к стене.

– О’кей, больше я вас не прерываю.

– Отлично.

Он опустился передо мной на колени и провел кончиком пальца по моей щеке, оставив влажную полоску у меня на коже. Высохшая кровь заскрипела под его пальцем. Он наклонился ко мне, будто собираясь поцеловать. Я уперлась руками ему в грудь. Под тонкой рубашкой было твердое и гладкое тело.

Я отпрянула и стукнулась головой о стену.

– А, черт!

Он улыбнулся, и его глаза блеснули синевой в свете факела.

– Доверьтесь мне. – Он придвинулся, его губы нависли над моими. – Я вам не причиню вреда.

Эти слова он шепнул мне в рот легким дуновением.

– Так я и поверила, – сказала я, но тихо и неуверенно.

Его губы коснулись моих, мягко прижались, потом поцелуй сдвинулся от моих губ к щеке. Его губы были мягкими, как шелк, нежными, как лепестки бархатцев, жаркими, как полуденное солнце. Они скользили у меня по коже, пока его рот не оказался над пульсом у меня на шее.

– Жан-Клод!

– Алехандро жил уже тогда, когда империя ацтеков еще никому и не снилась, – шепнул он мне в шею. – Он был здесь, когда пришли испанцы и пало царство ацтеков. Он выжил, когда другие погибли или сошли с ума.

Язык Жан-Клода, горячий и влажный, лизал мою кожу.

– Перестаньте!

Я уперлась ему в грудь. Его сердце билось у меня под руками. Мощный пульс на его горле колотился по моей коже. Я уперлась большим пальцем ему в веко.

– Отодвиньтесь, или я выдавлю вам глаз!

Я часто дышала от страха и хуже того... от желания.

Ощущение его прижавшегося к моим рукам тела, касание его губ – какой-то скрытой частью своего существа я хотела этого. Хотела его. Итак, я хочу Мастера, ну и что? Ничего нового.

Его глаз трепетал у меня под пальцем, и я думала, смогу ли я это сделать. Выдавить этот полуночно-синий глаз. Ослепить его.