Еще раз напоминаю: особо не старайся, все должны поверить, что ты не крутой спец, который приехал нас жизни учить, а зеленый сопляк, которого папаша прикрывает.

– Я понял, – кивнул Роман. – Конечно, актер из меня аховый, но я буду стараться.

После ухода Конева Роман посидел еще немного, потом вышел в общий зал, попросил у сонной девицы за стойкой еще чашку кофе и горячий бутерброд с бужениной, сыром и помидором. Кофе здесь был не очень вкусным, но капитан подозревал, что и чай окажется не лучше. Вот странная закономерность: редко где и еда, и напитки бывают одинаково хороши.

Если готовят вкусно, то чай и кофе чаще всего оказываются никуда не годными. И наоборот: чай-кофе отличные, а еду в рот не взять. Или это только ему, Ромчику, так не везет всегда с общепитом?

«Блин! А с чем мне вообще везет? – с внезапной горечью подумал он. – С Дуняшей, которая влюбилась в другого и меня бросила? С внешностью, из-за которой меня девять из десяти человек называют рыжим клоуном и не принимают всерьез? С начальником, который не знает, как организовать работу по раскрытию убийств?»

И тут же в Дзюбе проснулась его всегдашняя дотошность и стремление охватить взглядом одновременно все стороны процесса и учесть все возможные варианты.

«Я что, с ума сошел? – сказал он себе сердито. – Мне много в чем повезло! Да, Глазов – чучело болотное и вообще полный придурок, никто и не спорит, но Костя-то Большаков как раз такой начальник, о каком мечтает любой опер! Само собой, Костя не вечен на этой должности, кадры перемещаются быстро, и кто знает, кого потом посадят в это кресло… Но, с другой стороны, кадры и впрямь перемещаются быстро, так что не вечен и Глазов, и как знать, кем его впоследствии заменят.

Да, Дуня влюбилась в какого-то кренделя и ушла от меня, но она же не умерла, она жива, и пока она жива – я могу надеяться на то, что она вернется. А внешность… Ну что ж, перетерплю еще несколько лет, начну седеть, и постепенно мою рыжую шевелюру перестанут замечать. Чего мне ныть и жаловаться? Родители в порядке, работа по призванию есть, здоровьем и силами природа не обделила. Так что сидите ровно, капитан Дзюба, и не гневите Бога».

Шарков

– Вы что, плохо слышите? – кричал генерал Шарков на двоих подчиненных, принесших на подпись очередной вариант плана.

 – Я вам еще на прошлой неделе говорил, что все пункты должны быть согласованы с другими департаментами, потому что план комплексный, он касается всех, а не только наших кабинетов! Где отметки о согласовании? Где участие других подразделений? Сколько можно повторять одно и то же? Не умеете работать – кладите рапорты на стол, я их с удовольствием подпишу!

Претензии генерала были справедливыми, но подобный тон он позволял себе не часто.