Один справлюсь.

– Ну уж нет, – возмутился капитан. – Я с тобой останусь.

Дима сел к компьютеру и углубился в изучение материалов. По тому, как он пролистывал, не читая, огромные фрагменты, было понятно, что он ищет что-то конкретное. Роман сидел на диване и клевал носом, то и дело проваливался в глубокий, но короткий сон, вставал попить водички, снова садился и снова проваливался…

– Понял.

Роман вздрогнул, открыл глаза, почувствовал, что затекла нога, которую он, усаживаясь, подвернул под себя.

– Что?

– Ты исходил из того, что три: один, один и два. На самом деле два: три и один.

Кошмар… И Люша спит… Не будить же ее! А без нее ничего не понять. Или понять все-таки можно, просто он, Ромчик Дзюба, слишком глубоко заснул и никак не проснется?

Он попытался осознать сказанное, призвав на помощь арифметику. Один, один и два – получается в сумме четыре, а никак не три. А три и один – тоже выходит четыре, хотя эксперт Дима, этот странный гений, утверждает, что вообще должно получиться два.

– Ни фига не понял, – честно признался Роман. – Можно как-то попроще? Ну, как для тупых. На пальцах.

Дима вздохнул.

– Серебров. Экспертизы. Черепно-мозговые травмы.

Он сделал паузу и выжидающе посмотрел на Дзюбу, будто спрашивая: «Это понятно? За мыслью следишь?»

– Ага, – кивнул тот.

– Предполагаемый рост преступника, нанесшего удар по голове.

Снова пауза. И снова кивок в ответ.

– В пятнадцатом году – сто шестьдесят пять – сто семьдесят.

Пауза. Взгляд. Кивок.

– В шестнадцатом году – сто восемьдесят – сто восемьдесят пять.

– Угу.

– Орудия разные.

– М-гм.

– Шолохов, пляж. Ножевые. В пятнадцатом году потерпевший стоял. Предполагаемый рост преступника – сто шестьдесят пять – сто семьдесят.

– Ого!

– В шестнадцатом году потерпевший сидел, картина ножевых другая. Но.

– И?

– Орудие, похоже, идентичное. Фотографии повреждений есть. И описание. Раны – один в один, до миллиметра, до угла. Не веришь – посмотри сам."

"Дзюба лихорадочно обдумывал услышанное. Рост Игоря Пескова никто не измерял, но по оценкам адвоката Орлова и полковника Большакова – действительно, чуть больше ста восьмидесяти сантиметров. «Один, один и два» – в переводе означало, что один человек убил Леонида Борискина, другой человек – Егора Анисимова, а третий, Игорь Песков, копируя эти два убийства, лишил жизни алкоголичку Галину Лычкину и задумчивого тихого паренька Витю Юрьева. Именно так и думал до недавнего времени Роман Дзюба. Потом у капитана появилось подозрение, что несчастного Юрьева убил вовсе не Песков, а кто-то совсем неизвестный.

Потом появилось предположение, что Борискина и Анисимова убил один и тот же человек, отправивший обоим письма с обвинением в воровстве.