Юноша вышел на площадь спокойным, неторопливым шагом, неспешно извлекая из ножен абордажную саблю.

— Не советую раньше времени дергаться, Лилия. Ты, Гордей, тоже охолонись. Пока я жив, трона тебе не видать, как своих ушей, и ты это прекрасно знаешь.

— Это кто? — зашелестела толпа. — Женек?

— Похоже, он.

— А где тогда сплетник?

— В упор не знаю.

— А почему он царя-батюшку Гордеем назвал?"

"— Говорю, не знаю. Кто ж их тут теперь разберет?

Лицо царя исказила гримаса ненависти.

— Надеешься выстоять против нас двоих?

Монахов-инквизиторов и стрелецкий приказ взбешенный державный даже не соизволил взять в расчет.

— А ты как думаешь?

Выстрел Лилии не застал его врасплох. Работая на сверхскорости, юноша умудрился отбить саблей выпущенную из пистолета пулю. Глаза «Василисы» расширились.

— Осторожней, — спав с лица, прошептала она одними губами. — С ним сила Святозара.

— Если начнется махач, — спокойно продолжил Виталик, — много ни в чем не повинных людей здесь костьми ляжет. Предлагаю сделку.

— Какую? — прищурился Гордей.

— Меняю твою жизнь и жизнь твоего демона, — кивнул Виталик на Лилию, — на жизнь Янки и моих людей.

— Демона? — опять зашелестела толпа. — Он назвал царицу-матушку демоном?

Однако Гордею сейчас было не до них. Он искал подвох в словах Виталика.

— Не понял. Это как?

— Ты отпускаешь всех, а я сам по доброй воле взойду вместо Янки на костер.

— Виталик, не смей!!! — рванулась к любимому девица, но «монахи» успели перехватить ее.

— Согласен! — ощерился Гордей.

— Сначала поклянись, что всех отпустишь!

— Тебе моего царского слова не достаточно?

— Ты для меня не царь. Так что клянись перед всем честным народом, что слово не нарушишь.

— Клянусь. Всех освободить!

Монахи, опекающие Янку, подхватили девицу под белы ручки и, радостно мяукая и гавкая на ходу, утащили ее в толпу. С команды Виталика под горестный вой Малюты начали сбивать цепи.

— Как видишь, я свое слово держу.

Виталик кивнул, отбросил в сторону саблю и, по услужливо приставленной для него Малютой лестнице, взобрался на обложенный хворостом деревянный помост.

— Царь-батюшка, — взмолился Малюта, приковывая сплетника к деревянному кресту, — а может, сначала испанский сапожок?

— Я сегодня добрый, но не настолько, — нахмурился Гордей. — Поджигай!

«Василиса» переводила взгляд со спокойного лица Виталика на Гордея, о чем-то напряженно думая.

— Сокол мой ясный, — внезапно заволновалась она, — а может, проявим милосердие?

— Что?!!

— Не надо, — покачала головой Лилия, многозначительно глядя на державного.

— Молчи, дура! Мне надоело ждать! — Глаза Гордея начали наливаться кровью. В них заплескалось откровенное безумие. — Я сам лично ему удружу.