Один был помечен: «Моей дочери, Елене Дуровой», второй – «Моей внучке, Туре Дуровой».

Она долго смотрела на первый конверт. Желание вскрыть и посмотреть было таким сильным, почти нестерпимым,  что кололо в кончиках пальцев. Остановило одно – фотография на столе, на которой  - чета Дуровых в день сорокалетия собственной свадьбы.   Дед даже с нее смотрит сурово и насуплено из-под седых бровей.

Да, дед, да. Я все сделаю, как ты хотел.

Тура вложила  конверт в газету, лежавшую на отведенном ей месте – слева с краю. Так и отнесла в газете к комнате Елены и сунула под дверь. И вернулась обратно в кабинет – знакомиться с последним приветом от деда.

Она останавливалась при чтении несколько раз – слезы не давали ни смотреть, ни дышать. Первый раз споткнулась на первой же строчке.

Дорогая любимая моя девочка!

И долго не могла успокоиться, ходила на кухню пить воду и чиркать спичками. Суровая нитка держалась, но едва-едва.

А потом были еще слезы, которые капали уже прямо на лист бумаги, размывая написанные мелким четким совсем не старческим почерком строчки. И еще были возгласы удивления, которые не могла сдержать. После девушка долго сидела за столом с письмом от деда в руках, глядя пустым, ничего не видящим взглядом в стену напротив. На щеках подсыхали, стягивая кожу, дорожки от слез, а Тура все пыталась осмыслить прочитанное.

Да, Павел Корнеевич, умеете вы удивить…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

13.7

*

Елена вошла, как обычно, без стука.

- Что ты мне подкинула?

- Это письмо от деда. Тебе.

- Откуда оно у тебя?

- Оно было в его кабинете. Я начала там разбирать потихоньку.

- Какое право ты имеешь трогать без моего ведома вещи моего отца?! – Елена, и раньше не отличавшаяся разумностью,  в последние дни вела себя особенно нервно. Если не сказать – неадекватно.

- До недавнего времени тебя не интересовало ничего, касающееся Павла Корнеевича.

- А теперь касается! – мать повысила голос. – Ты знаешь про нотариуса?!

- Да.

- Звонила?

- Нет.

- Завтра идем туда!

Тура лишь пожала плечами. С завтрашнего дня она официально безработная. Не только сирота, но и безработная.

*

У нотариуса Снежной соответствующее фамилии лицо – абсолютно бесстрастное, даже неживое будто. И обстановка кабинета под стать хозяйке: все стерильно, ровно, по линейке. Включая фикус в углу. Деду бы тут понравилось.

Тура вздрогнула от громкого и четкого голоса. Надев на нос очки, до того лежавшие с помощью цепочки на необъятной груди, нотариус Снежная приступила к оглашению завещания Павла Корнеевича Дурова. По окончании которого начался скандал.