- Ото допросишься ты у меня! – пригрозила Василиса, но от рыбы не оторвалась.  – Не хочешь говорить, стало быть?

- Не о чем.

- Вот что ж вы у меня на баб такие малохольные, а? Что ты, что Аркашка. Найдут себе сначала черте что, а потом страдают, страдают…

- Василиса Карповна, а вы не запамятовали, что это «черте что» – ваша дочь?

- Нет у меня дочери, - привычно огрызнулась Василиса.

- А я, между прочим, и не страдаю,  - подал голос от двери неслышно вошедший на кухню Аркадий. – Пирог будет или жареха?

- Пирог. А ты что же, простил Ларку, что ль?

Интересно, как часто они говорят об этом? Судя по лицам отца и бабки – в первый раз. Чудеса.

- А чего мне ей прощать? Кто в итоге с добром остался?  - Аркадий легко оседлал стул и, протянув руку и ухватив чайник, отпил прямо из носика. – Парни оба со мной. И внуки все мои будут. Будут же внуки, а, Степка? - толкнул сына в плечо плечом. - Парочку пацанов мне для секции.

- Хоть целую команду волейбольную. К Левке только обращайтесь.

Аркадий Ефимович хотел что-то сказать, но переглянулся с тещей – и передумал.

Пирог с тюлькой вышел вкусный. И с него начался для Степана медленный, но все-таки подъем. Навалялся в яме, хватит. Теперь надо восстанавливать то, что сломал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍*

Она не увидела, наступила. И только потом опустила взгляд, чтобы посмотреть, что так больно впилось в подошву."

"Оказалось, ключи.  Комплект Клары Корнеевны. И несколько купюр рядом. Тура бросила сумку на постель и пошла. А потом побежала. Проверять.

Комната хранит следы поспешных сборов, но ничего не оставлено. Ничего, что бы напоминало о том, что жил тут человек по имени Степан Кузьменко. А теперь – нет. Лишь за этажеркой, спустя пять минут, обнаружилась ярко-салатовая коробка. И пара кроссовок такого же цвета. Размер  - сорок пятый.

Коробку Тура вернула на ее место – на кровать. Закрыла шкаф, поправила кресло. Все сейчас так, как было до.

*

- Что, бросил тебя любовничек?

Тура медленно обернулась от плиты, где тушились тефтели. Елена, прислонившаяся к дверному косяку, выглядела невероятно довольной жизнью. Вся сияла улыбкой, перламутром помады и люрексом кофточки.

- Ты не хочешь внести свою долю в квартплату?  - Тура кивнула на соседний стол. – Квитанцию принесли для оплаты.

- За меня папа платит, - отрезала Елена. Прошла в кухню и отщипнула листик со стоявшей на подоконнике в банке с водой петрушки. -  Мы с ним договаривались.

О чем Елена с дедом договаривалась, Тура не знала. И спрашивать об этом не было никакой возможности. За квартиру платила она одна. Пока у них жил Степан, нести это бремя было гораздо проще. Да, лучше о деньгах. О чем угодно.