Она сначала хотела что-то сказать, даже рот открыла. А потом вздохнула. И произнесла устало:

- Тогда помогай.

- Слушай, - Степа искал в холодильнике затребованные масленку и сыр. – А как он тебя назвал… дурочка? Или мне показалось?

- Сам ты дурочка! – она вернулась с заварочным чайником. – Ту-ро-чка.

- В этом же… кофе варят? – спросил он неуверенно. Масленка нашлась, сыр в упор не видел. – Или турочка в смысле… национальности?

- Тура – в смысле имени! – чайник накрыли тряпичной курицей из лоскутков. – Зовут меня так. Ту-ра.

- Это какое имя? - Степа даже оторвался от своих розысков и оперся на дверцу холодильника, в ответ на что белый монстр не преминул качнуться.

- Аккуратнее! – прикрикнула на него хозяйка квартиры. – Человеческое это имя.

- Не русское какое-то, - от неожиданности он вдруг обнаружил-таки в дверце сыр.

- И что?

- А какое?

- Любопытному… Степе на базаре дали по… попе.

От внезапности пассажа он рассмеялся.

- Не, ну если это секрет…

- Не секрет! – в руки Степану вручили поднос с чайником, маслом и сыром. – Первая дверь напротив. Отнеси, поставь все на стол и возвращайся с подносом. - И, уже в спину: - Отец - норвег.

Норвег… Или правильно – норвежец? Да все равно - тогда понятно, откуда эти волосы белые. Наверное, настоящие такие.

За первой дверью напротив оказалась комната, сплошь заставленная полками с книгами. А еще там были пианино, буфет, огромный круглый стол и громоздкие деревянные стулья. Передвигаться в этой комнате Степа мог только аккуратно и боком. У дальнего края стола профессор Дуров расставлял белые с красным чашки. Никаких осколков, вопреки опасениями Туры – вот же имечко! – не было видно."

"- Ставьте сюда, Степан Аркадьевич! – засуетился профессор. Сгрузив поклажу на стол, Степан Аркадьевич снова вернулся на кухню. По имени-отчеству его называли только во время медкомиссии.

На кухне дочь гордых норвегов резала колбасу, и Степа вдруг понял, что голоден. И что колбаса в чаепитии кстати.

- Печенье в вазу пересыпь, - получил он очередную команду. И под шорох пакета задал вдруг неожиданный даже для себя вопрос.

- А вы тут вдвоем живете… с дедом?

- Втроем.

- А кто третий? - Степа покрутил головой в поисках мусорного ведра и, найдя его, точным броском отправил туда скомканный пакет из-под печенья.

- Вы из паспортного стола?

Колбаса на тарелке была разложена по безупречной окружности, и желудок дал понять, что очень даже не прочь.

- Не. Ну если и это секрет…

Она стрельнула в него косым взглядом. Глаза у нее яркие - невероятно. Как будто нарисованные на белом листе. Светлые, но яркие – бывает же такое.

- С нами еще живет Елена Павловна.

- Это дочь Павла Корнеевича? – проявил чудеса сообразительности Степан.

- Угу. И моя… мать.