А в другой – орудие наказания, знаменитая на всю улицу Василисина скалка.

- Степка, сотона окаянная, что ж ты творишь?

Зеркальным жестом Степан упер руки в талию.

- А что, любимого внука, сына и брата, который приехал в родной дом с двумя… - тут Степка поднял вверх указательный и средний пальцы, – с двумя! медалями не встретят ласково, не обнимут, не поцелуют?

- А что же ты, внучок любимый, сразу в дом родной не поспешил?! – скалка свистнула, тяжело разрезая густой, еще жаркий воздух. – Вместо этого ты что сделал, аспид?! Приличную девочку из хорошей семьи, которую мне на догляд поручили, в номера потащил, паскудник! А ты, Тюлька, марш на кухню, с тобой разговор отдельный будет!

Ошалевшими глазами Степан наблюдал, как Ту, гордо задрав нос, прошествовала в дом. Как на крыльцо подтянулись зрители – отец с Леликом, встали у столбиков, в одинаковой позе, сложив руки на груди и ожидая продолжения спектакля. И оно последовало.

16.3

- Откуда ты знаешь? – Степа попробовал найти логику там, где ее, судя по всему, не было. Но попытаться стоило.

- Лида позвонила!  А ей племянница позвонила, похвасталась, что ты ей только что автограф подписал. Ни стыда у тебя, Степка, ни совести! Ты почто девке репутацию портишь?

Как и следовало ожидать. Логики нет, искать больше не будем.

- Я? Репутацию порчу? Туре?

- А кто с приличной девочкой весь день в гостинице… - Василиса от чувств сплюнула под ноги. – Хоть дважды, хоть трижды чемпион ты, Степка, но скалки  просишь. Разве ж так можно с девушкой?

- А ничего, что она моя невеста?! – рявкнул Степка. Скалка все-таки нервировала.

Василиса почесала утварью в затылке, поправила платок.

- Ты мне, когда девочку привез, Степа, что-то про невесту ни слова не сказал. Сдал, как в пионерлагерь. Стало быть, я за нее отвечаю.

- Теперь говорю.

- Точно?

- У меня две недели свободного времени есть. Может, у тебя, помимо Лиды, у которой  племянница работает в гостинице, есть еще какая-нибудь Нюра, у которой дочка работает в ЗАГСе и организует нам все по-быстрому?

Василиса смотрела на него тяжело, не мигая. А потом вдруг затянула низким грудным голосом:

- Ойся ты, ойся (1)…

- Ты меня не бойся… - подхватил мелодичным тенором Лелик.

- Я тебя не трону… - безбожно фальшивил Аркадий Ефимович.

- Ты не беспокойся! - торжественно завершила Василиса. И потом усмехнулась. - Ишь, шустрый какой! Согласия-то спросил? - Василиса теперь задумчиво чесала скалкой между лопаток. Гибкость у нее до сих пор девичья. А потом крикнула зычно. – Тюлька!

Тура вышла на крыльцо. На плече у нее было повешено полотенце, а на щеках пылал румянец. Она прошла и молча забрала у Василисы скалку.

- Чего?

Аркадий и Левка замерли, затаив дыхание. Василиса важно разгладила белый в желтую полоску фартук. Степана не оставляло ощущение театра. Цирка.