Четверо диких норкинтов медленно приближались к женщине и беспомощному, перепуганному котенку. Они обводили алыми языками оскаленные пасти, и в янтаре светилось желание разорвать легкую добычу.

Прекрасно понимая, что против четверых зверей никакой дар не поможет, Мел пятилась, пытаясь прикрыть собой Эссу.

— Откуда же вас столько, — растеряно шептала она, отступая все дальше и дальше, — сидели бы в своем Андракисе.

Когда один из них спрыгнул с возвышения и оказался так близко, что можно было почувствовать вонь из разинутой пасти, стало по-настоящему страшно.

Оставалось только закрыть глаза, прижать к себе племянницу, и принять неминуемый, жестокий конец.

А потом все изменилось.

На какую-то долю секунды небо заслонила крылатая тень, раздался рев, от которого содрогнулись даже скалы, и на диких кинт обрушился император.

Сцепившись в черно-красный комок, они рвали друг друга на смерть. Белый снег уже перестал быть белым — кругом расползались горячие алые пятна, над которыми неспешно поднимался пар. В воздухе пахло кровью. И отчаянием.

Мел ничем не могла помочь.

Ее дар прихватил бы каждого — и врагов, и императора, да и сил почти не осталось, она все потратила на борьбу с рысью и создание лестницы из западни.

Все, что сейчас было в ее силах — это схватить перепуганную до смерти Эссу и бежать к узкому провалу в скале, через который могли пробраться ребенок и стройная женщина, в вот зверь — нет, как бы ни старался.

Уже оттуда, задыхаясь от страха и собственного бессилия, она смотрела, как черные звери оттесняют полосатого к расселине. Один из них едва стоял на лапах, и за ним тянулась красная дорожка — кровь хлестала из разорванного пуза.

Другой лишился крыльев, у третьего одна из лап была перекушена и безвольно болталась на кожаных лоскутах.

Но и Маэс был разодран. Просто на черно-красной шкуре кровь была не так заметна, но Мел чувствовала и его боль, и то и как гремит сердце, и что он на пределе возможностей. Будь это кто-то помельче, он бы справился, но черные пантеры уступали в силе лишь тиграм и львам. И их было четверо. А он один.

Ветер, словно воодушевленный жестокой схваткой, тоже ярился.

Набирал силу и бил без разбора. Ему было все равно диких зверь или император Андракиса, он был готов погубить каждого, кто попадется на пути.

А они были так заняты битвой, что не чувствовали приближения Сеп-Хатти. С треском рассыпаясь миллионами цветных искр и белыми разводами молний, ураган спустился по склону. Он принес с собой мглу, страх и лютый холод. И Мелене не оставалось ничего иного, кроме как снова закрыть проход, спасая Эссу и себя от верной гибели.