И только теперь я понял, что странные штришки на ней, которые я уже видел и которым не уделил тогда особого внимания, приняв за случайно оставленные лежащей в кармане ручкой, – это на самом деле нечто вроде пометок, аккуратно нанесенных чернилами в определенных местах: на одной из стрел в левой лапе орла, на листочке оливковой ветви в правой и на верхней левой звездочке у него над головой.

– И что? – спросил я.

Развернув свой альбом для рисования, Дилейни подтолкнула его к нам. Несколько оливковых листочков, наконечников стрел и звездочек на изображенной в нем Большой печати были заштрихованы карандашом.

Я опять посмотрел на экран. На оливковый листочек, наконечник стрелы и звездочку, помеченные красными чернилами на банкноте, обнаруженной во рту у Карла.

– Такие пометки на долларовых купюрах я видела уже трижды. И отметила их на этом эскизе, – объяснила Дилейни. – Одну такую сложенную купюру мы нашли между пальцами ног мертвой женщины, матери двоих детей. Другую – на прикроватном столике в дешевом мотеле, рядом с убитым продавцом автофургонов. А последнюю вытащили из мертвой руки одной рестораторши.

На мой взгляд, прослеживается четкая схема – «подпись» кого-то, кто явно принадлежит к тому ничтожному проценту, про который я упоминала. Каким бы делом вы сейчас ни занимались, оно может быть напрямую связано с тем, кто в нашем отделе поведенческого анализа давно уже что бельмо на глазу. По-моему, эта неуловимая личность вполне способна претендовать на звание самого изощренного серийного убийцы в истории Бюро. Никто его и в глаза не видел. Все, что у нас есть, – это пометки на банкноте, так что некоторые аналитики даже сомневаются, что такой человек вообще существует; однако те, кто так не считает, успели прозвать его Долларовым Биллом[15]. Так что вам лучше рассказать мне о вашем деле прямо сейчас.

Глава 21

Взяв в правую руку Библию, Кейн зачитал напечатанный на карточке-шпаргалке текст присяги так, как будто был готов расписаться под каждым ее словом. Секретарь суда забрал у него Библию; Кейн назвал свои имя и фамилию, когда его об этом попросили, и занял место за свидетельской трибуной.

Карп и его консультант по отбору присяжных Новоселич о чем-то долго перешептывались, сблизившись головами.

В конце концов, когда судья многозначительно откашлялся, Карп поднялся и задал свой первый вопрос. Кейну было до лампочки, о чем его будут спрашивать. Он прекрасно знал, как и что надо отвечать. Знал, какие требования адвокаты защиты предъявляют к присяжным.

– Как по-вашему, имеются ли какие-либо противопоказания для отправления вами обязанностей присяжного заседателя на данном процессе? – спросил Карп.

Вопрос был просто ни о чем. Кейн понимал это. И догадался, что Карп тоже это понимает.