Прямо перед глазами увидел пистолет Холтена. Наверное, я выронил его. Подняв взгляд, увидел самого Холтена, стоящего надо мной. Он тяжело дышал. Потом наклонился, подобрал пистолет.

Не сводя с него глаз, я увидел решение у него на лице. Он выщелкнул магазин, посмотрел на него. Там оставалось еще по меньшей мере два патрона. Я не мог дышать в этой долбаной маске. Сорвал ее с лица.

– Во вторник, в закусочной… Когда мы встретились за завтраком, прежде чем отправиться на место преступления, – с трудом выговорил я.

Холтен присел на корточки, уставившись на тело Кейна.

– Никогда не думал, что доживу до этого дня, – произнес он. Недоверчиво покачал головой над трупом Кейна. – Таких, как он, больше не было. Его нельзя было ранить. Он не чувствовал боли. Я думал, что он вообще не человек, – продолжал Холтен.

– Закусочная… Ты взял деньги, которые я пересчитал, чтобы заплатить по счету, а потом отдал мне и сказал, что заплатишь сам. После чего взял одну из долларовых бумажек и передал ее Кейну. Ты помог ему подставить меня. Ты всю дорогу ему помогал, – сказал я.

Он встал, повернулся ко мне, и лицо его расплылось в улыбке.

Она была кривой и злобной – эта улыбка. Я уже успел посмотреть фото, которые коп из Чапел-Хилла прислал Харпер. Холтен ничуть не изменился. Я хотел, чтобы он понял, что маска с него сорвана, что больше ему не прятаться под вымышленным именем. Голос у меня прерывался, боль была слишком сильна. Но я кое-как ухитрился выговорить:

– Это ведь ты подменил ДНК Ричарда Пены на образец Кейна в Чапел-Хилле. Разве не так, офицер Рассел Макпартленд?

Он защелкнул магазин на место, дослал патрон в ствол и прицелился мне в голову.

Я стиснул зубы. Встретился с ним взглядом.

Тут его тело задергалось, и осколки стекла, оставшиеся торчать из оконной рамы, окрасились красным, после чего Холтен выпал из окна.

В коридоре бок о бок стояли Дилейни и Харпер. Они опустили стволы. Я услышал, как Дилейни вызывает «скорую», и комната вновь погрузилась во тьму. Я попытался открыть глаза, но поймал себя на том, что не могу. Голова казалась жутко тяжелой, я был весь в поту. Показалось, будто я куда-то проваливаюсь – стремительно падаю и никак не могу остановить это падение. Я очень быстро терял сознание.

И прежде чем окончательно вырубиться, ощутил чью-то ладонь у себя на щеке. Я не мог разобрать, что мне говорят. Кто-то барабанил в металлическую дверь. Вроде как Бобби – спрашивал, можно ли уже выходить. Я попытался сказать ему, что все в порядке, что можно. Пытался сказать ему, что утром можно не являться в суд, что дело против него закрыто, но не мог подобрать слов.

Глава 73

За восемь недель, прошедших после перестрелки на Тридцать девятой улице, проявилась полная картина преступлений Долларового Билла.