Мужчина обернулся, ухватил его за рубашку, резко подтянул к себе и отвесил ему такую оглушительную оплеуху, что матери показалось, что Кейн никогда уже больше не встанет. Кейн ударился затылком о дальнюю стену и сполз по ней на пол.

Она вскрикнула даже еще громче.

По щеке Кейна расплылось тепло. Он поднялся с пола, поднес руки к лицу и впервые в жизни увидел собственную кровь. Оплеуха сильно рассекла ему лицо. Большинство мальчишек на его месте потеряли бы сознание, или кричали от боли, или забились от страха в угол, но Кейн всего лишь разозлился. Этот человек ударил его! Он ударил его мать!

Кейн быстро метнулся к раковине, заметив черную рукоятку большого маминого ножа, торчащую из нее.

Мама постоянно повторяла ему, что не разрешает ему даже просто прикасаться к этому ножу. Ухватив его, Кейн понадеялся, что мама простит его за то, что он все-таки прикоснулся к нему.

Мужчина успел лишь изумленно поднять взгляд. Он едва не оторвал этому мальцу башку – и вот этот малец стоит прямо перед ним. Изумленное выражение так и застыло у него на лице. И тут левая щека у него отвисла. Левый глаз тоже. Правый вдруг резко побелел.

Как будто щелкнули выключателем. Но Кейн понял, что просто провернулось глазное яблоко, очень быстро.

Выбравшись из-под навалившегося на нее мужчины, мать обняла Кейна, подхватила на руки, стала укачивать и что-то напевать. И все это время он не сводил взгляд с кончика большого ножа, торчащего из затылка мужчины."

"Потом Кейн подтащил к крыльцу ржавую садовую тачку, и мать кое-как покатила тело на поле за домом. Он понял, что она задумала, и изо всех сил попытался помешать ей, но вскоре понял, что это бесполезно. Мать направлялась к огромной мусорной куче, густо поросшей мхом.

Прямо за той была впадина, и если зарыть в ней человека, то никто ничего и не заметит, пока не встанет прямо на могилу.

На самой вершине кучи тачка выскользнула у матери из рук, и тело вывалилось из нее, упав на самое дно впадины. Земля там была темной, рыхлой и легко поддавалась под лопатой, которую Кейн принес на плече.

Очень скоро мать Кейна наткнулась на первый набор костей. Маленьких. И чем глубже копала, тем больше находила. Кости каких-то животных. Закопанные в рыхлой сырой земле. Кейну она ничего не сказала, и они вместе зарыли тело.

А когда закончили, мать Кейна, вся в земле и в крови, опустилась рядом с ним на колени. Взяла его за мягкие, перемазанные в крови щеки и произнесла: «Я никому ничего не скажу про этих животных. Я знала, что это ты, с самого начала знала. Мы сохраним все это в секрете. Все это останется только между нами. Я тебе это обещаю. А ты обещаешь?»

Кейн кивнул, и никто из них и словом не обмолвился об этом еще несколько лет. А в пятнадцать лет он узнал правду. Мать призналась Кейну, что это был ее кузен.