В противоположной стороне вспыхивала красным светом надпись: «Не входить. Идет операция». Недовольная Галя продолжала ругать соню Тамарку, я опустила тряпки в ведро, и… раздалось оглушительное «бум»!

Стеклянные двери, ведущие в операционный блок, тихо осыпали стекла на пол. Медики мигом кинулись в сторону взрыва. Из приоткрывшихся створок валил черный дым. Словно посланец ада, в нем возник молодой мужчина, отчего-то по пояс голый, весь в крови и саже. На ногах у него болтались какие-то рваные тряпки – остатки одежды доктора. Окровавленные руки парень держал перед собой.

Секунду он покачался на пороге, потом пробормотал:

– Идите скорей, там ужас, – и упал на пол.

Поднялась суматоха. Чтобы не мешаться под ногами, я забилась за диван в самый дальний угол и молча наблюдала за происходящим из своего укрытия.

Приехали пожарные, милиция, «Скорая помощь» из ожогового центра института Склифосовского. В воздухе стоял жуткий запах, и повсюду носились черные, жирные хлопья. Перепуганные клиенты заперлись в палатах. Люди из высшего общества, по крайней мере большинство из них, никогда не станут, разинув рот, любоваться последствиями несчастного случая, как простонародье.

Примерно через час рыдающая Галочка рухнула возле меня на диван. Ее плечи мелко-мелко тряслись, тщательно нанесенный утром макияж размазался, волосы стояли дыбом, а на голубом халате тут и там виднелись черные пятна.

– Ужас, ужас, – твердила она.

– Что случилось?

– Баллон взорвался с кислородом! Жуть, жуть! Феликса Ефимовича на месте убило. Зинке, медсестре, руку оторвало. Владимира Михайловича, анестезиолога, контузило да еще обгорел, а у ассистента Дмитрия Николаевича ожоги…

– А больная…

– Жива, – всхлипнула Галя, – легче всех отделалась, может, потому, что лежала? Ой, какой кошмар! Слышала, конечно, что в других больницах такое случается… Но чтобы у нас? Черная полоса началась с погибшей девки.

Затем, пожалуйста, Ольга Леонидовна, потом Феликс Ефимович… Все, клинике конец, больше сюда никто не поедет! Ой, горе, ужас!

– Что за девка погибшая, о которой ты вспоминаешь? – поинтересовалась я.

Галя шумно высморкалась и пояснила:

– Видеоинженер у нас работала, если только ее труд можно назвать работой.

Пленки в камеру вставляла, операции записывала. В час дня домой уходила, скажи, разве это тяжело?"

"– И что с ней случилось?

– В машине подорвалась.

– Как ее звали? – тихо спросила я, заранее зная ответ.

– Полина Леонова, – ответила Галя и вновь разрыдалась.

ГЛАВА 15

Домой я влетела в крайней степени возбуждения. Впрочем, Тамара, открывшая дверь, тоже пребывала в истерическом состоянии.

Увидев меня, она нервно хихикнула и пригласила:

– Проходи в гостиную.