Ярослав успокаивает профессора, клянется в невиновности…

Олег вытащил пачку «Золотой Явы», закурил и спокойно произнес:"

"– Пару раз преступники, совершившие несколько убийств, причем нормальные люди, а не серийные маньяки, если только можно назвать нормальным человека, решившегося на убийство… Так вот, пару раз эти экземпляры говорили мне, что, если бы знали, какую цепь событий потянет за собой самое первое преступление, никогда бы не стали на этот путь.

Иногда наступает такой момент, когда человек уже не владеет ситуацией, он превращается в загнанного дикого зверя, знающего только один путь к спасению – убийство.

Рюрикову пришлось убить профессора Чепцова.

– А как он испортил баллон с кислородом? – влезла я.

– Почему ты решила, что он был неисправен?

– Так взорвался…

– Правильно, только эксперты нашли следы взрывчатого вещества. Он просто зашел в операционную ночью и подложил взрывчатое вещество.

– Э, нет, – возмутилась я, – сама сидела на посту, никто не проходил.

– Совсем никто?

– Из посторонних да.

– А из своих?

– Только инженер по медтехнике прошел в операционную – там сломался аппарат, подающий наркоз, – выпалила я и ахнула. – Боже, это…

– Именно, – кивнул Олег.

Рюриков убивает профессора, следом ему приходится расправиться с наглой девчонкой Алисой. Ольга считает дочь ребенком, но та хитра, умна и по отдельным оброненным матерью фразам быстро понимает, в чем дело. Телефон «Сироткина» есть в книжке, и Алиса решает не упустить шанс. Потом приходит черед сторожа Василия. Рюриков осторожен, он не желает светиться в своем автомобиле, и к дому Зверевой, к клинике Чепцова и на место встречи с Алисой прикатывает на «Вольво» Андрея Савельевича Венедиктова. Говорят, жуткого бабника!

Я покраснела и спросила:

– Дальше что?

– А дальше был твой черед, дорогая.

– Но как он вообще узнал обо мне? Ибрагим сказал? Почему Рюриков так испугался? Мало ли кто мог разыскивать его на рынке?

– Милая, – вздохнул Олег, – включи мыслительные способности. Ты ездила в колонию на улицу Красные Поля к Валентине Загораевой, бухгалтеру?

– Да.

– И назвалась младшей дочерью Клавдии Васильевны, следовательно, сестрой Сироткина.

– Ну и что?

– Так настоящий Яков Петрович, переделанный в Рюрикова, и сидит в этой колонии… Жена мигом рассказала ему про твой визит, и мужчина сообразил, что дело нечисто. Он-то знает, что никаких сестер у него нет. Более глупую версию трудно было придумать! Лжерюриков мигом сообщил об этом настоящему. Лжеярослав тоже боится разоблачения – ему грозит в этом случае новый тюремный срок. Но, в отличие от своего «обменника», он не хочет ничего предпринимать; несмотря на уголовное прошлое, Яков Петрович не желает убивать.