Валя оказалась тем человеком, ради которого Лжерюриков был готов вести нормальный образ жизни, он даже подал прошение об условно-досрочном освобождении. Решил пойти столяром на мебельную фабрику, родить сына, словом, жить нормально, преступать закон он больше не желал. Кстати, Лжерюриков совсем не злой мужик, он искренне любит свою мать и при первой же возможности начинает посылать ей деньги, придумав сказочку о совестливом хозяине «Просторов».

– Интересно, – протянула я, – а как же вышло, что Яков остался по-прежнему прописан у бабы Клавы?

Олег хмыкнул:

– То ли еще бывает! Клавдия Васильевна никакого свидетельства о смерти сына не получала. Она женщина простая, малограмотная и твердо была уверена, что бумажка, присланная из колонии, заменяет все документы. В загс она не ходила, в паспортный стол тем более… Вот и остался Яков, по документам, прописанным у матери. Кстати, Сироткин, ставший Рюриковым, просто купил себе квартиру, а прописываться в ней не стал. Теперь такое возможно, это в советские времена требовалось оформить документы в две недели, а сейчас… И потом в паспорте у него была уже московская прописка, так что Яков ничем не рисковал. Тысячи москвичей имеют прописку в одном месте, а живут совсем в другом, и никого сей факт не угнетает!

Так бы и поросла данная история быльем, если бы не произошел страшно неприятный случай.

Настоящий Рюриков, став Сироткиным, продолжает изредка встречаться с Ольгой Зверевой. Страстных отношений уже нет, но дружеские остались. Как-то раз они у него дома посмотрели боевик. Когда замелькали титры, мужчина потянулся и сказал:

– Ну и глупость показывают!

– Почему? – спросила Ольга.

– Как, интересно, они узнали, что медсестра перепутала инструменты?

– Ты не понял? – хмыкнула Зверева. – Видеопленку посмотрели. Кстати, у нас тоже снимают…

Рюриков на секунду онемел:

– И меня запечатлели?

Ольга растерялась:

– Наверное, не знаю!

– Запись, если она есть, надо найти и уничтожить, – велел Ольге любовник.

На следующий день Зверева обратилась к Полине и попросила найти кассету. Но, очевидно, сильно нервничая, совершила ошибку:

– Поля, – сказала Ольга, – мне очень нужна эта запись, найдешь ее, получишь пятьсот долларов.

Полина, постоянно нуждающаяся в деньгах, мигом насторожилась. Врачи и раньше приходили к ней с подобными просьбами, но называли не фамилию больного, а сообщали:

– Полюшка, отыщи коррекцию ушей.

Или:

– Мне нужна картинка с губами.

Полинка рылась в видеотеке и подбирала пять-шесть нужных кассет. И уж, конечно, никто не предлагал ей таких астрономических сумм. Максимально, что давали врачи, – шоколадку. А тут – пятьсот баксов!

Поля моментально нашла кассету и… унесла ее домой.