Я обрадованно плюхнулась на диванчик. Юбка моментально оказалась у пупка. Затравленно улыбаясь, я изо всех сил пыталась спустить ее пониже, но не тут-то было. Узкая полоска растягивающейся ткани вела себя так, как ей хотелось. Пришлось встать и прислониться спиной к двери. Мужская половина пассажиров с большим интересом уставилась на мои ноги, кое-кто, отложив газеты и книги, весьма заинтересованно пялился и на выпирающий бюст. Около меня стояли девчонки в таких же коротких юбчонках и на километровых каблуках. Я вздохнула. Раньше, когда видела девушек, не садящихся на свободные места, всегда недоумевала, ну неужели им не тяжело находиться на ногах? Теперь понимаю, в чем дело.

Получив в редакции картонный прямоугольник с золотыми буквами, я вновь спустилась в подземку и на этот раз оказалась в жутко набитом вагоне. Уже выходя на перрон, почувствовала довольно сильный щипок и вскрикнула. Окружающие с интересом поглядели в мою сторону, несколько мужиков ухмыльнулись.

Полная разноречивых чувств, я вступила на эскалатор. С одной стороны, необходимое впечатление произведено, с другой же… Никогда до этого меня в метро не щипали.

Но на фуршете мой вид не вызвал удивления. По залу бродило штук двадцать девиц, одетых примерно таким же образом. Потолкавшись среди людей с тарелками, я подошла к довольно молодому парню с приветливым, даже добрым лицом и проворковала:

– Салют, мы незнакомы, вообще я тут впервые, а ты?

Мужчина улыбнулся:

– Кое-кого знаю.

– Понимаешь, работаю в журнале «Земля», начальство велело взять интервью у Венедиктова Андрея Савельевича. Можешь показать его?

Парень окинул оценивающим взглядом стрейч-кофточку.

– С удовольствием.

– Ну, и где он?

– Перед тобой.

– Ах, простите, – защебетала я, закатывая глаза и отставляя в сторону отчаянно ноющую ногу, – как здорово вышло. Может, угостите лимонадом? Обожаю газированные напитки…

– Тогда лучше шампанское, – галантно предложил Андрей Савельевич.

– Ах, – взвизгнула я, – чудо, прелестно, восторг, несите!

Венедиктов пошел к длинному столу.

Я пошевелила лопатками, чтобы отклеить прилипшую к спине кофточку. Кто бы мог подумать, что кокетство – такое мучительное занятие.

Венедиктов вернулся с тарелкой, где рядом с бутербродами с икрой и севрюгой стояли два бокала с пузырящимся желтым напитком.

– Прошу, – протянул он добытое.

Мы выпили и завели разговор. Я старалась, как могла: заглядывала в глаза собеседнику, усиленно хохотала, услышав намек на шутку, трогала Венедиктова за локоть и время от времени задевала мужика поролоновым бюстом. Минут через двадцать я окончательно приуныла. Андрей Савельевич был мил, но и только.