— Ты что дурью маешься? — строго спросила она. — Что еще за подслушивания? Увидела — и иди себе, ты с ее сыном развелась, тебя их семейные дела больше не касаются.

Ира вырвала руку и отступила на шаг.

— Я все равно пойду и послушаю. Из принципа. Не хочешь — постой здесь.

— Поступай как знаешь, — сердито ответила Наташа. — Я пойду в ирландский бар, выпью кофе. Найдешь меня там.

Она уселась в баре за стойку, взяла кофе с пирожным, достала сигареты. Ира появилась минут через десять и залезла на соседний стул.

— Чего ж так быстро? — насмешливо спросила Наташа. — Надоело чужой интим подслушивать?

— Ну сука, ну сука, — возмущенно заговорила Ира. — Она с этим мужиком уже лет пять крутит, судя по тому, как они свои зарубежные гулянки обсуждали. И после всего этого она посмела упрекать меня в том, что я столько лет их обманывала? Да как у нее язык повернулся! Старая сволочь. Да, я обманывала. Но не до такой же степени! А то, что она делает, как называется? Между прочим, он моложе Лизаветы лет на двадцать. Они еще и целуются, представляешь?

— А тебе завидно, да? — поддела ее Наташа. — Я еще посмотрю, что ты запоешь, когда тебе будет столько лет, сколько ей. Еще что-нибудь полезное узнала?

— Да нет, она все про Игоря пела, дескать, как ему хорошо живется с тех пор, как он пошел на повышение. Глядишь, и до генерала дослужится. Жалуется только, что сынок жениться не хочет, по девкам гуляет. А так все отлично.

Ира решительно слезла со стула.

— Вот сейчас пойду и поздороваюсь с ней. Пусть знает, что я ее застукала. Может, ей это всю поездку отравит. Пусть боится, что я Виктору Федоровичу все расскажу.

— Сядь! — приказала Наташа. — Никуда ты не пойдешь.

— Это почему?

— Потому. Не пойдешь. Ничему тебя, Ирка, жизнь не учит. Мы все совершаем поступки, за которые нам потом стыдно. Или не стыдно. Но мы не хотим, чтобы другие о них знали. И как только появляется этот другой, тот, кто знает о нас что-то постыдное или нехорошее, мы попадаем к нему в рабскую зависимость. Мы начинаем его бояться и одновременно ненавидеть, потому что этот человек получает над нами власть. И нам приходится решать, что с этим делать. Или публично признаваться в своем поступке, или бояться, ненавидеть и калечить собственную жизнь из страха перед этим человеком. Ты что, хочешь стать таким человеком для своей бывшей свекрови? Ты хочешь, чтобы она тебя ненавидела и боялась? Зачем тебе это, Ириша?

Ира молча снова забралась на стул, взяла Наташину чашку с недопитым кофе сделала большой глоток. Закурила и уставилась на ряды бутылок с яркими этикетками. Через некоторое время тряхнула головой и улыбнулась:

— Ладно, проехали. Ты в очередной раз мне доказала, что я полная дура. Но это не делает Лизавету сукой в меньшей степени, чем она есть. Лицемерная сука.