Думала, что прожила одну, а на самом деле прожила другую… У нее было такое ощущение, словно она шла по вагонам поезда и вдруг, перейдя из одного вагона в следующий, обнаружила, что каким-то немыслимым образом оказалась в поезде, идущем в противоположном направлении. И хода назад уже нет. Поезда стремительно расходятся в разные стороны, с каждой секундой расстояние между ними увеличивается, и ей ничего не остается как ехать в этом другом поезде, в другом направлении, потому что в первый поезд, в котором она ехала долгие годы и собиралась ехать до самого конца, ей не попасть уже никогда.

— Как дела у Ирочки? — раздался откуда-то издалека голос Мащенко. — Она нам совсем не звонит, мы ничего о ней не знаем.

Наташа очнулась.

— У нее все в порядке. В начале июля она начинает сниматься в картине на «Мосфильме», а с ноября — в сериале для телевидения, уже контракт подписала. А не звонит вам, чтобы рану не бередить.

Его лицо дрогнуло и неожиданно стало как будто мягче.

— Я ее понимаю. Мы очень к ней привязались за эти годы. Мне жаль, что так получилось и она решила уйти."

"— Так лучше для всех, Виктор Федорович, — Наташа впервые за весь разговор позволила себе расслабиться и улыбнуться. — И для вас в первую очередь. Вы же понимали, что Ира страдает рядом с вами.

— Да. Вы правы, она поступила мудро.

Они расплатились, вышли на Красную площадь и неторопливо двинулись в сторону Охотного ряда.

— Где стоит ваша машина? — поинтересовался Мащенко.

— Я на метро. Не вожу машину.

— Почему?

— Не умею. Я к этому не способна. Если очень устала — беру такси, а вообще-то на метро быстрее при нынешних пробках.

Виктор Федорович проводил Наташу до входа в метро «Площадь Революции». Прощаясь, взял ее руку, поднес к губам.

— Знаете, — неожиданно для самой себя сказала она, — я начинаю понимать, почему Ирка вас так любит.

Наташа не стала дожидаться ответа, повернулась и побежала через вестибюль к эскалаторам.

Эпилог, 2001 год

— Мать, я скоро женюсь. Ты что, не слышишь? В третий раз тебе говорю. Я женюсь на Олесе, ты ее знаешь.

Наташа с неохотой оторвалась от рукописи, лежащей перед ней на рабочем столе в кабинете.

— Я все слышу, Сашенька. Что ты от меня хочешь? Чтобы я сплясала или спела? Я приняла к сведению, что ты собрался жениться. Что еще?

— Как что? А ругаться? А рвать на себе волосы от ужаса? А рыдать? Ты, мать, неправильная какая-то. Я этот разговор все откладывал, твоих истерик боялся, тянул до последнего, а все оказалось так просто, что даже и не интересно. Ну тебя!

— Насчет «тянул до последнего» — это любопытно, — заметил заглянувший в открытую дверь кабинета Андрей. — И когда же наступает этот самый последний момент?

— Через неделю, — признался старший сын.