А в Москве — сама понимаешь…

«Это я виновата, — думала Наташа, глядя на телефонную трубку, которую только что положила после разговора с Мариком. — Это я уговорила ее поехать. Не надо было, не надо было, ведь Бэллочка не хотела этой поездки, она ее боялась, как чувствовала… Сколько раз мне рассказывали истории о том, как старики не переносят перемену обстановки, как начинают болеть и быстро угасают! А я поддалась всеобщему убеждению, что чужие примеры — про чужих людей, а с нами ничего подобного случиться не может. Почему не может? Почему с другими это может случиться, а с нами — нет? Потому что мы — особенные, мы не такие, как все? Кто дал нам право так думать и на это надеяться? Я не должна была ее уговаривать.

Это я во всем виновата».

Ей было трудно свыкнуться с мыслью о том, что Бэллочки больше нет. Ну как же так? Она же всегда была рядом, в соседней комнате, она занималась с Наташей русским языком и литературой, когда та была школьницей, она терпеливо выслушивала ее и давала советы, она помогала растить сначала Иринку, потом Наташиных сыновей Сашу и Алешу. Она учила Наташу быть мудрой и терпимой.

Она дала деньги Вадиму, чтобы тому было где жить после развода. И не потому, что любила Наташиного мужа и стремилась облегчить его жизнь, а единственно потому, что любила Наташу и хотела, чтобы та имела возможность развестись, когда поняла бессмысленность и тягостность своего брака. Бэллочка называла ее «золотая моя». И отныне Наташа больше никогда не услышит этих двух слов.

Надо позвонить Ире, сказать о Бэллочке. Наташа сняла трубку, набрала номер, но, услышав Иринкин голос, вдруг почувствовала, что не может. Не может сказать, что Бэллочка умерла.

Ее охватило странное ощущение, что, как только она произнесет эти слова вслух, Бэллочка и в самом деле умрет. А пока она этого не сказала, старая соседка жива. По крайней мере в сознании Иринки.

— Натулечка! — звенел в трубке знакомый голосок. — А я как раз собиралась тебе звонить.

— Зачем? — тупо спросила Наташа, борясь с собой.

Сказать или не говорить? Да или нет?

— Я тут по Интернету лазила, смотрела, кто что пишет о твоих съемках. И нашла замечательную вещицу! Представляешь, в одной газете написано, что знаменитая Воронова снимает новый сериал, который, по предварительным оценкам, может стать таким же рейтинговым, как «Соседи», хотя сегодня трудно себе представить, что можно снять что-то более интересное и эмоционально насыщенное.

Натуля, они признали-таки, что «Соседи» — хорошее кино!

— Да, — равнодушно ответила Наташа, — спасибо. Приятно слышать.

— А ты чего звонишь? Случилось что-нибудь?

— Да нет, что должно было случиться? — смалодушничала она. Не может она сказать этого вслух. Пока не может.