– Хочешь, чтобы Гена спустился и набил тебе морду?

Угроза подействовала, и она пошла за Гариком, чувствуя себя жертвенной овцой.

Дом старый, двор захламленный, стены в подъезде облупленные, в лифте нестерпимо воняло мочой. Зато квартира, куда привели Кристину, впечатляла. Массивная бронированная дверь, стены в золоченых обоях, резной паркет на полу, серебряные канделябры, богатые картины, старинная мебель.

Дверь открыл высокий пышноволосый мужчина средних лет с кудрявыми бакенбардами и жидкой козлиной бородкой. Под барским стеганым халатом виднелась белая сорочка с черным в крапинку галстуком.

Никогда еще Кристина не видела столь идиотского сочетания в одежде. Только вряд ли этот индивидуум считал себя идиотом. Наверняка он считал себя неординарной личностью.

– Кристина! Какая встреча! – облизнув ее масленым взглядом, расплылся в улыбке мужчина."

"Кристина знала, как его зовут. Вильям приезжал к ним в начале мая, полбарашка привез, сам шашлык жарил. Гена относился к нему очень уважительно, хотя и не заискивал перед ним. Бизнес у них совместный, взаимозависимы они, поэтому Вильям позволял себе засматриваться на Кристину, делать ей комплименты.

Гена тогда разошелся, шлюх к себе домой позвал – и для гостя, и для себя. Вильям тоже хорошо поддал и предложил Кристине уехать с ним в Питер, обещал весь мир бросить к ее ногам. Она, конечно, отказалась и мужу ничего не сказала. Ушла к себе в комнату, закрылась, а под утро пьяный Вильям постучался к ней, и она его чуть не впустила, приняв за мужа. Дверь Кристина ему тогда не открыла, пригрозила, что расскажет все мужу, и он убрался. А утром его увезли в Питер: дела там какие-то срочные возникли. С тех пор Кристина его не видела. Да и забыла о нем.

– Гена, что все это значит? – срывающимся на истерику голосом спросила она.

– Не Гена, а Геннадий Павлович. А значит это, что ты остаешься здесь.

– Но почему? – растерянно пробормотала Кристина.

– Потому что я тебя продал Вильяму Александровичу, – насмешливо смотрел на нее Гена.

– Ты?! Меня продал?!

– А что, не имею права?

– А разве имеешь?

– Имею. Мы в разводе, и ты теперь ничейная. А если ты ничейная, то тебя можно продать. В чем я не прав?

– Но я не вещь!

– Кто тебе такое сказал? Все в этом мире продается и покупается.

– И ты тоже? – Кристине так захотелось уколоть этого подонка, что даже не испугалась получить пощечину от него.

Но Гена и глазом не моргнул.

– И я. Только стою я очень дорого. Вильям за всю свою жизнь столько не заработает, – ухмыльнулся он. – А ты – дешевка, твоя цена – пятак в базарный день.

– Сволочь ты, Чубуков!

– Что ты сказала? – угрожающе вскинулся Гена.

Но ударить Кристину не посмел. Ну да, на чужую суку рука не поднимается… Теперь она в полной мере понимала значение сказанных им слов.