Смотрю на его пухлые щечки, карие большие глазки и вижу его папу… Роберта Зайченко, будь он трижды счастлив и здоров…

– Зоенька моя… Зайчонок мой. Тебе точно помогут? Я ничего не поняла, звонила Златке, она тараторила про какого-то Либермана. Это же очень дорого! Как мы будем расплачиваться, Зайка? Неужели придется выставлять дом на продажу? О боги! Жить с твоей бабулей сущий ад, ты сама знаешь. Но ради тебя я готова пойти на эту жертву, – причитает мама.

– Не придется, мам. Мне поможет… В общем, Роберт вызвался мне помочь, – прячу взгляд, зарываясь носом в головку сына.

– Опять он! Ты же так страдала после расставания с ним, дочка. Вы снова вместе? Зой, может, ты уже скажешь ему о сыне? И не смотри на меня так – ты не говорила, но я сама догадалась. Не дура.

– Мамуль, я не считаю тебя дурой. Просто… Никто не знает. Меня и бабуля пытала, но я… И Златка не знает. Все думают, что Мишутка сын Креста. Пообещай, что не станешь вмешиваться в мои отношения с Робертом, мам? – прищуриваюсь, прожигая мамулю взглядом.

– Не стану. Ты уже взрослая. Но в обиду я тебя не дам. Если что, подключим бабу Мотю, она им даст.

– Ох, мама.

Идем завтракать. Я замерзла. Погреюсь в ванной и поеду на работу. Надо что-то с ларьком делать. В администрации пообещали выплатить компенсацию. Но я ни на что не рассчитываю, займусь поиском новой работы.

Так проходит несколько дней. Льют дожди, а сырой соленый ветер забирается под одежду. Тучи плывут по небу, а потом растворяются в его синеве, словно их и не было. Прямо как мое настроение – оно колеблется словно маятник, не желая принимать равновесие. До сих пор я не приняла решение – согласится на предложение Роба или послать его подальше? Мне никто не звонит, не вызывает на допросы, не трогает… Я просто живу, пока в один из дней Роберт не является в мой дом без приглашения.

– Ты? – вытирая руки о фартук, недоумеваю я. – А я думала, что мне показалось. На экране домофона твое лицо…

– Зой, можно я войду? Дело серьезное, – Роб одаривает меня тяжелым взглядом.

– Твоя мама и невеста знают, что ты здесь? Маме обязательно сообщи, спроси разрешения, а то…

– Да погоди ты. Либерман все эти дни занимался расследованием вместе с Шевелевым. Дело плохо, Зой. Крест в коме, врачи не дают благоприятных прогнозов.

На камерах видеонаблюдения нет никого постороннего. Очевидно, преступники знали их расположение и вышли через другой выход. Единственная подозреваемая – ты.

– Такого не может быть. Крест сам вызвал скорую, и только потом к нему в кабинет явилась я. То есть его ранили до меня… Разница в одну минуту. Господи, что теперь будет? – закрываю лицо ладонями, так и не решаясь впустить Роберта в дом. Не нужно ему видеть Мишутку… Только не теперь…

– Ты приехал, чтобы сказать об этом? Мог бы не утруждаться.