Но на некоторые её вопросы, признаться, мне было нечего ответить.

— Это на какие же?

— Я уже озвучила, Глеб, — повернувшись на мгновение к брату, бросила девушка.

— Боится? — на этот раз цесаревич адресовал вопрос уже своему отцу.

— Скорее всего, — впервые за вечер нарушила молчание императрица, следом отпивая из бокала с напитком. — Но тут больше другое: вероятно, пытается через жалость и сочувствие добиться расположения Елены. Дальнейшие цели понятны.

— О таких разговорах стоит докладывать сразу же, — кратковременно нахмурив брови, произнёс Владимир Анатольевич.

— Всё почти так и вышло, папенька, — коротко кивнула принцесса. — Мы беседовали пару часов назад.

— Что касается твоего вопроса, — следом же продолжил монарх, — то тебе на него попробует ответить господин полковник.

На этих словах государь с интересом поднял глаза на сидевшего напротив мужчину и замер в ожидании.

— На мой взгляд, тут всё несложно, — принимая слово, коротко кивнул Калинин, внимательно следивший за разговором. — Я думаю…

— По-вашему выходит, я глупая, Ярослав Геннадьевич? — наклонив голову и слегка задрав брови, с явной эмоцией недовольства произнесла царевна, часто заморгав.

— Ой… что Вы такое говорите, Ваше Высочество… — опешил полковник, но его тут же прервал наследник престола.

— Нет, Лена, ты просто живёшь слишком праздной жизнью и совершенно не следишь за политикой, — с улыбкой вздохнул Глеб Владимирович и следом беззлобно добавил: — Отсюда и такие пробелы в элементарном понимании вещей. Прошу Вас, Ярослав Геннадьевич, продолжайте.

Ещё раз оглядев дочь императора и переведя взгляд на её брата, Калинин коротко кивнул на просьбу цесаревича, и после небольшой паузы принялся рассуждать вслух:

— Я думаю, наши имперские аналитики предложили понаблюдать за тёмным.

Я, помнится, и в прошлом докладывал, что его методы работы бывают довольно оригинальными. Не думаю, что сейчас что-то изменилось. Для нас очень полезно узнать границы сил и возможностей Черногвардейцева, особенно с учётом прошедшего времени. Ну и Пожарским давно пора было по носу щёлкнуть. А учитывая, что Геннадий Семёнович уже целых два раза позволил себе несанкционированные и громкие выходки, будет весьма благотворно на глазах всей империи показательно не вмешиваться, пока зарвавшийся князь несёт убытки. Пусть идёт на поклон и просит защиты, — хмуро подошёл к концу своей речи полковник, и затем, не сдержавшись, едва слышно добавил: — Иначе сдохнет.

Император слова Калинина никак комментировать вслух не стал, в то время как цесаревич сдержанно улыбнулся, поглядывая на задумавшееся лицо своей сестры.

* * *"

"Едва закрылся портал за моей спиной, как внезапно раздался телефонный звонок.