Секунды спустя я оказываюсь во внушительного размера комнате, забитой полным ассортиментом уличного обмундирования: пальто и парки на вешалках, снежные ботинки разных размеров, выстроенные внизу. Очки и теплые шапки разложены на полках.

В углу сноуборд и несколько пар лыж. Я хмурюсь, глядя на них в недоумении. Наверняка здесь слишком плоско для всего этого?

Дрю смотрит туда же.

– Нескольким парням нравится кататься, привязав их к снегоходу. Тебе стоит как-нибудь попробовать, – он передает мне пару синих кроксов. – Эти вроде подойдут по размеру.

Я сажусь на пустую скамью, снимаю куртку и ботинки, стуча зубами, и переобуваюсь в тапки.

– Спасибо. Я отдам, когда распакую вещи.

– Оставь себе. Кто-то из летней команды забыл их. У нас целая комната забита никому не нужными вещами. Все, что тебе понадобится, просто попроси у Раджива: помимо готовки, он заведует запасами, что приравнивает его к Богу у нас на станции.

Я улыбаюсь, пытаясь не глазеть на Дрю. Теперь, когда он снял обмундирование, вижу, что интуиция не подвела. Он обескураживающе красив. Высокий, с короткими русыми волосами, темно-карими глазами и такими точеными чертами, которые уместно смотрелись бы в глянцевом журнале.

Я тут же чувствую себя неловко и инстинктивно отворачиваю щеку от его взгляда. Потом останавливаю себя. Зачем ее прятать? Он все равно заметит.

– Пойдем, сделаем тебе чашку отличного чая, – говорит Дрю, ужасно имитируя акцент кокни.

– Было бы чудесно. – Я трясусь так сильно, что голос дрожит, будто от нервного напряжения.

– Согреешься и познакомишься со всеми. Каро испекла торт в твою честь.

Я следую за ним из прихожей, через сеть коридоров, покрашенных в блеклые учрежденческие цвета, напоминающие о больнице. Я необъяснимо нервничаю перед встречей с людьми, с которыми буду заперта следующие десять месяцев.

Что, если я им не понравлюсь?

Не глупи, Кейт. Это не школа. С чего бы ты им не понравилась?

Дрю ведет меня в большую комнату, которая, как я предполагаю, служит общей гостиной. Высокие панорамные окна выходят на пустынный ледовый простор. Относительные тепло и комфорт внутри, диваны и кресла, лампы и книжные полки, заваленные книгами в мягких обложках и зачитанными журналами, резко контрастируют со смертельным холодом за стеклом.

Около дюжины людей смотрят на нас, когда мы входим, и мое лицо застывает в зажатой улыбке, пока Дрю представляет их одного за другим. Я пытаюсь соединить каждое имя и должность с лицами, когда они по очереди встают, чтобы обнять меня или пожать руку. Раджив Шарма, шеф, легко запоминается с его коротко остриженной бородой и аккуратным голубым тюрбаном. Соня Обенг, канадский метеоролог, тепло приветствует меня, немного сглаживая мою нервозность.