Послышались гулкие шаги. Вскоре моему взору предстали два жирных борова, которые, судя по всему, являлись местной охраной.

– И кто это у нас тут порядок нарушает? – ласково спрашивает один из них.

– О, это же новенький. Тот, что со старухой, – тычет в меня толстым пальцем второй.

– Ты про ту, что щас в лаборатории? – уточняет первый, кажется, они про меня уже забыли.

– Где она? Где моя бабушка? – вклиниваюсь в разговор.

– Где, где – на столе! – ответил мне охранник и сам заржал своей шутке.

– Отведите меня к ней, – приказываю я.

– Слышь, Гил? Он там что-то требует.

Ой не могу, вот умора! – ржал первый, второй одобрительно подхихикивал. Когда они успокоились, охранник сказал:

– Ты, щенок, успокойся, если твоя старуха жива останется, то в соседней камере лежать будет, а ты лучше о себе подумай. Завтра на рассвете вас всех казнят.

С этими словами охрана гордо удалилась.

Если выживет… Эти слова эхом бились в моей голове. Если выживет. А если нет? Я же загнусь без нее. Я родителей так не люблю, как ее. Тварь. Убью этого старпера. Колдун гребаный, да я твой замок по кусочку разнесу, уж ты у меня быстрее всех сдохнешь.

Только выйти отсюда надо. А я выйду. Обязательно! Я должен успеть! Только уберу эту гребаную решетку, и они у меня все кровью умоются. Сердце колотится уже не в бешеном ритме, оно разрывается при каждом ударе, оно болит – так, будто его чем-то проткнули. В голове шум, воздуха не хватает. В ушах звон. Бабушка…

Чернота, что меня душила до этого, затопила разум, и все, что я помню, это туманные отрывки.

Вот бледнеют лица моих сокамерников, в следующее мгновение решетку с частью стены сносит черный туман. Помню какие-то переходы и, наконец, бледное лицо какого-то уродца.

– Где?

Чей это рык? Это не может быть голосом, а вокруг черный туман и, кажется, воняет кровью.

Вот я стою перед огромными двустворчатыми дверями. А вот дверей уже нет. Я вхожу в помещение, повсюду колбы, мензурки, запах химии и крови. Стены увешаны полками с книгами и емкостями с маленькими монстрами. Стол. А на столе она. Бабушка. Глаза закрыты, кожа бледная, с синевой, волосы растрепаны в беспорядке, вместо привычной одежды серая простыня. Ее худенькая ручка вымазана в крови. А рядом он. Будущий труп. Склонился над ней, что-то высматривает.

Все. Свет потух. Сейчас посмотрим, кто из нас больший маньяк.

Олуш

Завтра всю команду казнят. Эта мысль не получила должного отклика в душе гнома, за полмесяца существования в клетке он успел смириться с ней. Или нет? Вот и сейчас смотрит на новенького и вспоминает. Вспоминает детство, бесшабашную юность, зрелость, жену, детей, Светлые Земли. Того гада, что его на это задание отправил. Ребят жаль, они еще молоды, не заслужили такой участи. И эльф. Если его казнят, опять начнется война.