Он делает шаг в сторону, вырастая передо мной огромной скалой. Я не знаю, что ему ответить. От его напряженного взгляда у меня поджилки трясутся.

– Я же говорила, на похоронах.. – я пытаюсь звучать твердо, но не выходит. Мне слишком страшно.

– Похороны длились пять часов? На улице уже вечер. Я звонил тебе, а ты трубку не брала!

Может и звонил. У меня телефон на беззвучном, как только я выбежала из машины Луки. Он названивал мне, а я не хотела его слышать. Об Оскаре я даже не подумала.

– Прости, батарея села… – я пытаюсь пройти мимо него, но внезапно мужчина хватает меня за плечо.

И сжимает так больно, что я вскрикиваю.

– Я переживал! Ты хоть понимаешь, что именно сейчас…

Он встряхивает меня. В моих глазах слезы. Он замечает их и тут же отпускает.

– Прости… – Оскар выглядит растерянным.

Я смотрю на него ошарашено, потирая ушибленное плечо.

– Прости, я… – Оскар хватается за голову и проходит в дом.

Я иду следом. Испуганная, растерянная внезапной агрессией, молча захожу в гостиную, не зная, куда себя деть.

Он за моей спиной. Нервно меряет комнату шагами. Я чувствую резонирующие от него напряжение и злость.

И я не понимаю, чем они вызваны.

– Я просто не понимаю, Ия. Почему ты так со мной? – он вдруг останавливается посреди комнаты.

Обернувшись, впиваюсь в него удивленным взглядом.

– Я не понимаю, почему ты не помогаешь мне?! Я ведь каждый гребаный день пытаюсь вытянуть дело твоего брата на поверхность. Пытаюсь отбить его компанию от десятков акул, чтобы ее не разорвали! Я пытаюсь защитить тебя от Ромы, потому что с каждым прожитым днем я понимаю, что скорее всего твоего старшего брата нет в живых! И это дело рук Ромы! И если он убил Глеба, то убрать тебя с пути для него не доставит никакого труда! – его лицо так близко, а оглушительно громкий голос буквально разрывает мои перепонки.

– Не кричи на меня! – меня трясет.

Я срываюсь на плачь. Он пугает меня. И все, чего я могу хотеть – спрятаться от Оскара. От безжалостного мужчины с черными злыми глазами, кричащего мне в лицо эти гадкие слова. Я хочу спрятаться от его внимания, от прикосновений болючих, нежеланных.

Теперь его очередь удивленно таращиться на меня.

– Думаешь, я сама хочу этого?! Думаешь, мне легко?! Я была на похоронах, а сейчас я просто хочу пойти и лечь спать.

Если ты не забыл, Оскар, я всего лишь студентка универа. И я хочу учиться, ходить на тусовки с ребятами, хочу веселиться, потому что мне всего лишь двадцать один год! А ты пытаешься обрушить мне мир на плечи!

Я срываюсь к лестнице. А он следует за мной.

– Я хочу сделать так, чтобы ты была жива! – его крик что—то делает со мной. Каждая мышца в теле становится каменной, напряженной до предела.