Тогда же, когда нэп был в разгаре, они начали утверждать, что нэп вреден, что его нужно остановить, что он означает реставрацию капитализма. На то, что нэп является временной мерой, оппозиция закрывала глаза. Оппозицию интересовал не нэп. Ей нужен был еще один повод для нападок на ЦК и Генерального секретаря.

Теория построения социализма в одной стране вызывала у оппозиционеров особо гневные нападки. Неудивительно, поскольку в одной упряжке сошлось три ретивых «коня» – Троцкий, Зиновьев и Каменев. Каждый из этой тройки мнил себя гением революции и стремился в вожди мирового пролетариата, стремился возглавить мировую революцию."

"Внутрипартийная обстановка в конце 1925 года сложилась тяжелая. Оппозиционеров было меньше, но вес это меньшинство имело значительный. В оппозицию входила Крупская. У Троцкого в партии оставалось много сторонников, скрытых и явных. Каменев за восемь лет руководства Моссоветом[97] успел расставить на многих ответственных постах в Москве своих людей. В Совнаркоме и СТО[98] у него также было много своих людей. Зиновьев насаждал своих людей в Ленинграде и Коминтерне. Троцкий с Зиновьевым пытались играть даже на национальных чувствах. Так, например, Зиновьев, «случайно» встретившись со мной в ЦК, вдруг завел речь о том, что в большинстве своем ЦК настроен антисемитски и все евреи должны «держаться вместе» и т. д. Я ответил на это, что считаю себя не евреем, а коммунистом. Так я обычно отвечал, когда речь заходила о национальном вопросе. А как еще я мог ответить? Коммунисты – интернационалисты, они делят людей не по нациям, а по классам. Ответ мой был резким не только по форме, но и по тону. На этом мой разговор с Зиновьевым закончился. Он понял, что вербовать меня бессмысленно. Я доложил об этом разговоре товарищу Сталину. Товарищ Сталин сказал на это: «Зиновьев как гоголевский Плюшкин, все тянет в свое хозяйство, на любые уловки идет, чтобы набрать как можно больше сторонников. Раньше нос кверху задирал, а теперь все ему «своими» стали, и ленинградцы, и евреи, и коминтерновцы, и украинские товарищи»[99]. Товарищ Каганович оказался еще более резким, чем я. Когда Зиновьев подкатился к нему с таким же разговором, Каганович[100] послал его непечатно.

Для совершения переворота достаточно решительного меньшинства, опирающегося на некую поддержку со стороны масс. Объединенная троцкистско-зиновьевская оппозиция готовила переворот. Она стремилась не к дискуссиям, а к захвату власти. В 1925 году Троцкий притворялся, будто держится в стороне от Зиновьева и Каменева, но на самом деле это было не так. Идейным вдохновителем любой оппозиции в партии, начиная с 1918 года, когда разделились мнения по поводу заключения мира с немцами, был Троцкий.