Как же они меня все раздражают:

— Да не нужна! — взрываюсь наконец я истерикой, чувствуя себя загнанной в ловушку. — Не нужна мне ваша гребаная помощь! Нет никакой беременности, ясно?! — вру я. — Я точно знаю это, потому что вчера у меня случился… выкидыш! — поднимаю взгляд на Рому. — Я только потому и приехала. Надеялась, что ты поддержишь меня в трудную минуту, а ты…

Наконец-то. Я вижу на его лице не довольную усмешку. И даже не чрезмерную самоуверенность, которую Рома всегда источает. Ему больно. Так же больно, как мне от его предательства.

— Почему ты не сказала, что была беременна?

— Хотела сюрприз тебе сделать, — пожимаю плечами, говоря частично правду. — Не вышло.

— Поедем в больницу, — непререкаемо настаивает Рома. — Я должен убедиться, что ты в порядке. Только ни о чем не волнуйся, у нас обязательно еще будет малыш…

— Шутишь? Пока я мучалась от боли, теряя нашего ребенка, ты развлекался с другой, — продолжаю я врать, спасаясь от этого мерзавца. — А теперь ты требуешь родить для тебя? У тебя есть хоть капля сочувствия, Ром?

— Я вас оставлю, меня вызывают в один из отделов… — бормочет болтливая доктор, явно почувствовав неловкость, что довела до столь откровенного разговора, и наконец ретируется из кабинета.

— Леся, — Рома кажется злится. — Лесён, — он вдруг опускается передо мной на колени.

Ой-ей! Мой муж не вставал передо мной на колени даже когда предложение делал. Теперь-то я знаю почему — навязанным невестам не больно-то и хочется что-то там предлагать. Однако, почему он сейчас вдруг ведет себя так странно…

Глава 17

Я даже дыхание задерживаю, когда муж вдруг утыкается носом в мой живот.

— Прости, малыш… Прости. Я сделаю все, что захочешь, чтобы искупить перед тобой этот грех.

Мне так больно от осознания того, что ближе чем сейчас мой малыш уже никогда не будет к папе. Я не позволю. Не позволю забрать его у меня.

— Если и правда готов на все, то отпусти, — умоляю я, пользуясь своим единственным шансом.

Рома поднимает на меня свои темные глаза:

— Лесь, не надо…"

"Его прерывает звонок телефона. Но он не отводит от меня взгляда. А меня коробит от мысли, что это снова его шваль звонит.

— Я не смогу простить, — выдавливаю болезненно. — Так что лучше ответь на звонок.

Он вдруг вытаскивает телефон из кармана и действительно отвечает на звонок своей любовницы:

— Прости, Вик, — говорит он, поставив звонок на громкую связь. — Не хотелось бы прощаться так, но обстоятельства вынуждают. Хочу, чтобы ты знала, что была очень дорога мне в прошлом. Но это осталось только в прошлом.

Я не дышу. Мне больно.