А дети всё это время продолжали учиться в академии, получая редкие весточки из большого мира.

Но их защищали с полной ответственностью как главное сокровище клана. Так что сами они так и не увидели войну собственными глазами.

Защищал их, кстати, клан Крейцер. Предки фантомов, которых я нашёл живущими в очаге.

И вот однажды Савелий Крейцер, старший в роду на тот момент, лично появился в их академии и произнёс небольшую речь."

"В ней он объяснил, что ради безопасности учеников их временно погрузят в магический сон. Буквально на пару месяцев. По его словам, всё было под контролем, и беспокоиться не о чем.

Но те из учеников, кто поумнее, сразу поняли, что война идёт не так, как хотелось бы.

Однако спорить они не могли. Так что им пришлось послушаться, и так они и оказались в запечатанном тайном склепе Рихтеров.

На этот короткий в общем-то рассказ у Каролины ушло почти сорок минут.

В какой-то момент в палату даже заглянул дежурный целитель Вийонов. Совсем юная рыжеволосая девушка предупредила, что состояние пациентки ухудшается и лучше прервать беседу.

Но Каролина от этого стала ещё больше нервничать, так что мы дослушали её до конца.

Правда, к этому моменту наша пациентка совсем обессилела. И я не мог не поблагодарить её за стойкость. Эта хрупкая девушка была настоящей Рихтер и ставила интересы клана превыше собственных.

Жаль только, что на самом деле знала она не так уж и много. К той картине, которая уже была мне известна, добавилось лишь ещё несколько деталей.

Но, может быть, другие дети добавят ещё немного подробностей. Хотя я уже и понял, что они были практически полностью отрезаны от внешнего мира, но всё-таки какие-то новости до академии доходили.

Так, по крупицам, может быть, мне и удастся восстановить полную картину.

Но теперь я хотя бы знал то, что самые верные и сильные мои соратники погибли первыми. Горькое знание.

Покинули клинику мы с Ольгой в задумчивости. Моя эмоциональная внучка, правда, во время рассказа Каролины успела несколько раз выйти из себя.

Она, конечно, старалась этого не показывать, но я хорошо её знал и легко подмечал все признаки. Стиснутые кулаки, ярость в глазах, плотно сжатые губы.

Если бы перед Ольгой сейчас поставили виновников клановой трагедии она бы разорвала их голыми руками. Без всякой магии.

— Что ты собираешься с ними делать? — спросила она, едва мы вышли из клиники.

— В смысле? — не понял я.

— Ты же не заставишь их сражаться⁈ — возмутилась внучка. — Они же дети!

— В первую очередь, они — Рихтеры, — ответил я.

— Я тоже Рихтер, но ты научил меня всему, прежде чем взял с собой в первый очаг.

— Поверь, раз они сохранили память, то знают и умеют не меньше тебя, — усмехнулся я, на что Ольга возмущенно вспыхнула. — В моей академии учили хорошо.