— А откуда это известно?

— А они не всех убили, — отвечал все тот же усатый верховой с подвижным лицом. — Уцелела одна девушка, бог ее спас. Помочь она другим не смогла, зато все видела. Она-то явилась вчера к князю и все ему рассказала. Князь отослал повсюду дозоры, проверить, не появятся ли где крестоносцы, — тут верховой припечатал их выразительным словом, — псы поганые. Ну вот, мы и отправились, а на обратном пути тебя у дороги увидели, ты чисто как мертвый лежал. ан нет, оказалось, живехонек.

Верховой продолжал говорить, но Мадленка уже не слушала его. «Уцелела одна девушка.

Одна девушка… Урсула? Господи, не может быть. Я же сама, своими руками похоронила ее. Не может быть».

— А как ее звали, эту девушку? — быстро спросила Мадленка. — Ну, ту, что все видела? Верховой наморщил лоб.

— Звали? А, чудное такое имя. Мадленка Соболевская, вот как. Она должна была вступить в монастырь, ну, настоятельница и забрала ее с собой. Только она одна и уцелела.

Все поплыло перед глазами Мадленки. Она посерела лицом и крепко вцепилась в луку седла.

— Магдалена Соболевская! — вырвалось у нее в отчаянии.

Точно так, — отозвался верховой.

 — Вчера она добралась до нас еле живая. Двор гудит, шляхта негодует, все вверх дном. Хотят в Краков к самому королю послать, просить, чтобы разрешил воевать с немцами. Неслыханное дело!

Да уж, это было точно.

«А может, они шутят? — мелькнула в мозгу Мадленки спасительная мысль. — Узнали, что я не я — что я Мадленка — шутят — это шутка — это…» Но она поглядела в лицо верховому, поглядела на серьезный профиль юноши, ехавшего бок о бок с ней. Нет, эти не шутили. Тогда что? Что? Что? «Господи, дай мне сил».

— А хлопец-то побледнел даже, — молвил участливо верховой, поглядев в лицо сникшей Мадленке.

— Ужасное злодеяние, — молвила Мадленка, еле ворочая языком. — Мать Евлалия… я слышал о ней…

— Да, — подхватил другой (тот, кого Мадленка боднула лбом в лицо), — мы тоже хорошо ее знали. Она же совсем недавно гостила у князя, с матерью его была, когда та умирала. Упокой, господи, ее душу, — и всадник набожно перекрестился.

«Но я? Мне-то что делать? — думала бедная Мадленка. — Кто я? Где я?»

От таких мыслей в пору было сойти с ума.

— Значит, это все крестоносцы, — пробормотала она.

— Да.

Панна Соболевская их очень хорошо разглядела. Налетели тучей, перебили всех и умчались.

— А князь что говорит?

— Что? Что крестоносцам плохо будет. Попался нам тут недавно один, без пропускного свидетельства ехал. Князь за него выкуп затребовал, да, видно, зря. Казнить его надо было прилюдно, чтобы прочим неповадно было, — так я считаю.

«Но крестоносцы-то тут ни при чем».

Мадленка встряхнулась. Они подъезжали к замку, и она внезапно ощутила прилив сил.

«Все это ложь. Паутина лжи, детище лукавого. Но я разорву ее.