Дед, насколько мне известно, держал их в тайне даже от бабушки.

Леди Дэя оглянулась на нее, а затем прошла к стене, и та, будучи монолитной и черной пока девушка не приблизилась, вдруг истаяла, обнажая ряды папок, документов, стеллажей. Леди Дэя потрясенно замерла, я и вовсе едва дышала.

– Так, девушки, – Благодать Никаноровна уперла руки в бока, – предупреждаю сразу – деда вам ничего не сделает. Позлится, причем, скорее всего на охранников, но не более. А теперь давайте серьезно – у нас имеется полубог. Если я правильно понимаю, он от Тьмы. Ну, просто Хаос родить никак не мог, а других богов тут не наблюдалось.

Так вот, там сейчас наши будут сражаться с выродком Тьмы. И дай, великая Бездна, все закончится хорошо. А если нет?!

Леди Дэя, обернулась, взглянула на нее и спросила:

– А где искать?

– А мне откуда знать? – вопросом на вопрос ответила ведьма.

– Возможно, база синхронизирована по годам? – предположила я.

Ведьма и леди Дэя переглянулись, леди кивнула и направилась к стеллажам, я осталась стоять, откровенно в ужасе от происходящего.

Вошел крылатый демон с подносом, подошел к столу, замер.

Ведьма, ничуть не стесняясь, подбежала, смахнула все документы на пол, освобождая столешницу. Скрипнув зубами, демон поставил поднос, поклонился, вышел, бросив на меня сочувствующий взгляд.

Мне открыто сочувствовал демон! В Аду! Мне…

– Тихо-тихо-тихо, – Благодать Никаноровна как-то мгновенно оказалась рядом, – дыши, Найриша, дыши, это всего лишь демон. Вот ты летучих мышей видела?

Неуверенно кивнула.

– Так вот то же самое, серьезно, – утешила меня ведьма.

За дверью явственно зарычали.

– Дверь закрой, – приказала Благодать Никаноровна.

Демон закрыл. Осторожно, бесшумно и галантно. Повторное рычание, взбешенное и гневное, послышалось уже из-за закрытых створок.

– Найришенька, за стол, – продолжила ведьма раздавать команды. – Дэя, ты тоже, одного бутерброда явно недостаточно.

– Попозже, – отозвалась леди Дэя.

Ее голос разительно отличался от голоса Благодати Никаноровны, но я поняла это только сейчас – более высокий, мягкий, человеческий. В то время как ведьма разговаривала иначе – низкий, глубокий, менее эмоциональный ее голос, отличался от привычных мне.

И тихо, так чтобы девушка с волосами цвета спелой вишни не услышала, я спросила:

– А леди Дэя, она… человеческая де…

– Да, чистокровная, – перебила меня Благодать Никаноровна, усаживаясь за стол, и берясь за нож и черный, покрытый какими-то зернышками хлеб.

 – У нее мать крестьянка, отец охотник, она из Загреба, деревеньки на окраине Приграничья. – Намазав поверхность хлебца, ведьма откусила, прожевала и продолжила: – Дэя проклятийница, учится в Академии Проклятий, на четвертом курсе вроде, да?

– Да, – отозвалась девушка.