Потрясающее зрелище! Невероятное!

Сжимаю с силой ее бедра, наверняка доставляя боль, обхватываю губами грудь, кусаю, ласкаю языком, пока малышка, не сдерживая стоны, насаживается на меня до упора, сжимает член в тисках, поднимается и опускается вновь, отправляя далеко в космос.

Не обращая внимания, на острую боль в боку, ускоряю темп, врываюсь в свою девочку. Сильно! Жестко! И ей нравится, вижу, что нравится! Невероятная, идеальная. Я знал, что секс с ней будет особенным, незабываемым знал, что она идеально мне подходит и не ошибся. Эта женщина, только она, только с ней так остро, на грани безумия, помутнения рассудка.

Только с ней я теряю связь с реальность, схожу ума.

—Макс, Боже, пожалуйста, — стонет и уже сама задает ритм, вбирает меня в себя, скачет на мне, все сильнее сжимая внутри, вот тебе и вчерашняя девственница, — да, еще чуть-чуть, Господи…

—Черт, - шиплю, когда она начинает дрожать в мои руках. Притягиваю к себе, впиваюсь в губы и толкаюсь в нее, наращивая темп до предела возможностей. Да, вот так, малышка, кончай, ты крышесносно кончаешь.

Несколько рваных толчков и она взрывается, стенки вокруг члена начинают судорожно сокращаться, малышку трясет, ее стоны тонут в поцелуе, держусь из последних сил, вколачиваясь в нее, продлевая ее оргазм.

Мало, мне бесконечно мало, хочу, чтобы кончала подо мной постоянно, хочу видеть, как ей хорошо, потому что это ни с чем несравнимое зрелище, чистый кайф, мой личный наркотик. Последний рывок и я с трудом гашу в себе желание кончить в нее, со стоном больше похожим на рык врываюсь в последний раз и выхожу из нее, обильно изливаясь на ее живот, бедра, помечая ее, словно животное.

—Люблю, — шепчу ей на ушко, — я безумно тебя люблю.

Осторожно укладываю обессиленную малышку рядом, тянусь к тумбе за салфетками. Привожу нас в порядок, стирая с нее свои следы, пока она что-то сонно мурлычет, свернувшись в клубочек, словно котенок. Однажды распробовав ее, я больше ни за что ее не отпущу.

Восемь лет ее ждал, пока она шарахалась от меня и избегала даже намека на то, чтобы наедине со мной остаться, а я волосы на себе рвать был готов, чтобы не сорваться, не зажать ее где-нибудь в темном углу и не впиться в любимые губы.

Все мысли собой заняла, ведьма маленькая, глаза эти, синие, с ума сводят, душу на части разрывают.

Всех вытеснила, никого не помню, да и был ли кто-то? Тени, блеклые, ничего не значащие тени. Попытка снять напряжение, не более. Даже лиц их не помню, трахал левых баб, а представлял ЕЕ.

Последним мудаком себя чувствовал, снимая легкодоступных девиц в клубе несколько раз в неделю. Каждый раз казалось, что изменяю той одной, единственной, той, что поселилась в сердце, заняла все мысли."

"Это не просто любовь, это одержимость.